Алиса Рудницкая – Сталь и шелк. Акт третий (страница 60)

– Ты же, блин, только что сказал, что “только официальные отношения”! – я сложила руки на груди.

– Так и есть! Даже с моим обаянием, долго и упорно трудясь с первых же дней в академии, я с трудом пробился сквозь эту броню.

Кое-кто явно жаждал восторженных аплодисментов, так что из вредности уточнять как это он пробивался я не стала. А то, что Эйнар у Фелиции был любимцем, даже несмотря на слабые способности, я давно знала и удивляться перестала.

– Ее дети были магами?

– Только одна из дочерей. К слову, вторая в рейтинге и по результатам выпускных экзаменов. Лучшая, но все же права прикоснуться к Кристаллу не получившая.

– Ну разумеется, не станет же мать так своего ребенка подставлять, – хмыкнула .я.

– Об этом Фелиция Вон рассказывала мне еще до всей этой заварушки с Кристаллом... сейчас я вижу в том намек, предупреждение, она мимолетом сказала что-то вроде “но тебя все равно это не коснется... не о чем волноваться”. Я тогда совершенно не понял, к чему она.

– Это было очень милое и тактичное замечание, что тебе первенства никак не видать, и вообще магию у тебя забирать нечего – потому что ее и так почти нет, – прояснила я с ласковой улыбкой.

– О, теперь я уже понял, спасибо большое, – не менее ласково и приторно поблагодарил меня Эйнар. – Но не о том речь. Фелиция Вон в академию пришла преподавать тогда же, когда и ее младшая дочь – учиться. И, насколько я Фелицию узнал, она из тех матерей, что готовы полмира уничтожить, чтобы ребенка спасти.

–  Думаешь...

– Сомневаюсь, на самом деле. Считаю, что единственный грех Фелиции – безразличие при должной осведомленности. Любимцев защитит, а других, опасных или просто неприятных, – на заклание отдаст. Но я – за здравую подозрительность. Вот только из самой Фелиции больше ничего не выпытать... возможно даже твой Хоук знаете больше, все-таки он у нее учился.

– Вот и откуда тебе все это известно? – покачала головой я. Забавно, Хоук тоже все знал. Все в отношении меня и, не скрывая это, постоянно использовал. Выпячивал, можно сказать. А с Эйнаром – фиг поймешь, где кончаются границы его просвещенности в чужих делах.

– Я просто напросто умею слушать и говорить то, что хотят услышать. И тебе стоит поучиться обращать больше внимания на других людей. С этим артефактом тебе это куда проще, чем прочим.

Он посмотрел на мой кулон с гордость и какой-то странной тоской. А прикусила губу. .Давно уже хотела ему предложить...

– Слушай... у меня ведь еще два блэртелита есть… Я тут подумала и Эби артефакт сделать.

– Такой же? – оживился Эйнар.

– Нет... не думаю... точнее, просто еще толком не придумала, какой... Он же должен быть по-настоящему ей нужным!

– Можно ее саму спросить – с видом, будто величайшее откровение говорит, подсказал мне Эйнар.

– Какие у тебя все-таки идеи восхитительные бывают! – деланно похвалила я. Будто бы сама так и не собиралась сделать... Но вообще я подумывала над тем, чтобы помочь Эби разобраться со своей магий, сделать ее меч, сталь, которая упорно форму этого меча обретает, более гибкой, послушной... Хотя Эби решать.

Меня сейчас больше другое волновало. Не совершу ли я глупость?

Но Эйнар мне так помогает.... с артефактами в смысле. Любовь к искусству  – это, конечно, уважительная причина, но... нужна же ему и какая-то более материальная плата... Мне самой нужна, чтобы не чувствовать себя в долгу.

Мы уже третий круг наматывали по саду – даже Фрай подустал. Я вздохнула и остановилась, сказала предельно серьезно:

– Третий камень я тебе хочу отдать. Чтобы ты с ним что сам захочешь и делал.

Эйнар замер, помолчал. Я чувствовала, что он обрадовался, воодушевился. И чувствовала его смятение.

– Это дорогой подарок, – наконец произнес он.

– Вот только не говори, что ты хочешь от него отказать, – недовольно проворчала я. – Не кокетничай тут, милый. Ради такого материала и душу продать можно, разве нет?

– Дело не в том, что я хочу отказаться...

– А в том, что ты хочешь из него сделать, – кивнула я. – Я может и не самый проницательный и внимательный человек на свете, но тебя, Эйнар, знаю...

– О, правда? – он насмешливо приподнял бровь. Напрягся внутри.