Алиса Рудницкая – Развестись и попасть - это я умею. Путь львицы (страница 68)
Он сделал неуверенный шажок вперед, глаза вспыхнули двумя угольками.
– Ты мне нравишься, – красные глаза полыхнули, а голос немного сорвался от смущения. – Я в тебя, знаешь ли, до одури влюблен! Я не потому тебе поддавался, что был благодарен, мне правда нравилось. Ты очень добрая и с тобой приятно общаться. И то, что ты со мной делала, было для меня странным, но приятным. Приятным открытием. Я совсем нерешительный в отношении девушек, знаешь ли. Я не смог признаться в любви ни одной. Полный неудачник!
Я застыла, удивленная его жаркой речью. Истар подался еще вперед и продолжил, чувствуя, видно, что я подпускаю.
– То, что я за тобой пошел, было самым смелым поступком в моей жизни, – сказал он. – В последнее я время вообще думаю – может, блин, я создан для той роли, на которую ты меня взяла? Потому не отталкивай меня, пожалуйста. Не прогоняй! Я же не выдержу!
– Ну… – я смущенно отвела взгляд, – на самом деле я хотела взять кое-что из комнаты и пойти тебя искать, чтобы все тебе рассказать и попросить прощения за грубость. Прости, что заставила тебя там стоять и смотреть, как ухожу. Мне правда жаль.
– Будто я по своей воли там застыл как статуя, – надулся Истар. – Ты меня околдовала!
– Да? – озадачилась я. – Да, вроде, не могла, я еще не достигла возраста пробуждения магии. Гм…
“Может, матушка? – подумала я. – Да и ладно. Неважно, сейчас не время об этом думать”.
– Так ты меня не прогонишь? – с надеждой посмотрел на меня Истар.
– Нет конечно! – улыбнулась я. – Теперь – точно нет. Я, в конце концов, тоже всю подушку изгрызла, воображая, как с тобой целуюсь.
Истар смущенно улыбнулся. Я уверенно выпрямилась и топнула ножкой.
– Истар, я тоже в тебя влюблена, – призналась я. – Сильно. Ты в моем понимании – парень мечты. Ты мне сразу понравился. Вампир, красавец, да еще и характер у тебя хороший. Но это неважно. Все…
Я смутилась.
– Все, что между нами было, было очень хорошим и приятным. И я не только про то, как я тебя дразнила. Я, по большей части, про долгие вечерние прогулки по саду, про поездку в город. Про совместные занятия и завтраки. Про то, как ты со мной в гамаке лежал.
Истар радостно улыбнулся, даже глаза прикрыл. Глаза-угольки начали потухать, видно, нервы у него унялись.
– Хорошо, – сказал он, переминаясь с ноги на ногу. – Рад слышать.
– Ну и, раз мы разобрались в наших замечательных отношениях, – хмыкнула я, – поясни-ка, почему ты в моей комнате и что ты прячешь под покрывалом.
Я могу поклясться – если бы у Истара была бы кровь, он бы стал красным как помидор. Но он только глаза отвел и губу закусил.
– Об этом, – пробормотал он. – Я… гм… возможно, перегнул палку. Я извиняюсь. Одно твое слово – и я все это сниму где-нибудь в ванной.
– Что ты надел? – нахмурилась я.
– Прости, – простонал Истар. – Я просто подумал… я так много об этих вещах думал… а тут ты разозлилась, убежала. Ну я и… решил… а вдруг, если я все это надену…
– Истар, – угрожающе протянула я с улыбкой. – Ну-ка скинь-ка покрывало.
– Нет, – вяло трепыхнулся этот жук. – Ни за что. Я со стыда умру.
– Истар, я задолбалась тебе приказы по два раза повторять, – ласково пропела я. – Давай скидывай. Считаю до трех. Раз. Два…
Истар пугливо скинул покрывало.
Я даже присвистнула. Вот это, блин, видок!
Истар был в одном только черном белье. И он надел на себя то, что я прикупила полторы недели назад в “Жале сирены”. Портупея – черные ремешки, инкрустированные похожими на гранатовые зернышки рубинами. От ремешка под грудью, словно ребра, шли к ремню на позвоночнике висячие цепочки. Ниже – корсаж-пояс со шнуровкой, делающий его талию невероятно тонкой и изящной. Еще ниже – ровные ряды ремешков, перетягивающих его бедра так, что я могла видеть бугорки. И все это великолепие – поверх его белоснежной, парафиновой кожи.
Я на автомате облизнулась. Истар поежился – видно, взгляд у меня был такой, будто я его съесть хотела.
– Гм… – сказал вампир смущенно. – Я не перестарался? Я не знал, как правильно это все надевается, так что если ошибся…
– Не-не, – покачала головой я, залипнув на него намертво. – Все хорошо. Даже более чем.