Алиса Рудницкая – Развестись и попасть - это я умею. Путь львицы (страница 17)

И вот он, вторженец – прямо посреди большой каменной площадки, привязанный к высокому деревянному столбу. Рядом, сбившись в кучку, оживленно щебетали маленькие фрейлины, одетые всё так же нелепо мило: в гольфики, кружевные рубашечки, с короткими шортами и шпагами-иголками нелепыми, с круглыми набалдашниками на кончиках чтобы никого не проткнули ненароком. Девчушки, кажется, были безмерно горды своим подвигом, и не отходили от "трофея", как котята от принесенной хозяевам мыши.

Я перевела взгляд на несчастного, ставшего жертвой этих остроухих малышек.

Он сидел на коленях, руки крепко стянуты тонкой серебряной цепочкой. Запястья были исцарапаны. Одежда – рваная, как будто он пробирался через терновник. Кожа – молочно-бледная и даже на ощупь прохладная, как фарфор, что долго лежал в тени. Волосы тёмные, спутанные. На губе – кровь. Под глазом – синяк. На лице – полное отчуждение, я будто на восковую статую смотрела.

Ого, ничего себе, как его эти нежные маргаритки отделали!.

– Госпожа Аэлрия! – звонко воскликнула одна из фрейлин, та самая с темно-зелеными глазищами на половину лица. – Мы его поймали! Он пробрался через южную стену! Мы думали сначала, что это просто воришка, но потом увидели – он бледный, как смерть, и уши у него ненормальные! Вы только посомтрите!

Она подошла к парню и оттянула его ухо. Простое, круглое, человеческое. Парень на это лишь покорно склонил голову в тот бок, куда его тянули. Его черные глаза мазнули по мне совершенно без всяких эмоций, и я забеспокоилась.

– Вы не перестарались, когда его хватали? – уточнила. – Что-то скверно он выглядит.

– Не волнуйтесь, госпожа, все в порядке, – покачала головой скромная эльфийка с копной пышных серебряных кудряшек, очень ровно обрубленных по плечи. – Он же вампир. Днем они не особо хорошо себя чувствуют.

– Вампир? – заинтересовалась я.

– Ну да, вампир, – пояснила боевая девчушка с рыжими волосами, собранными в хвост, лихо закинув шпагу на плечико. – Потому мы его на солнышко и посадили, чтобы силы его не работали. При луне он бы задал нам трепку, а так... – она прищурилась с удовлетворением, – он сидит как щенок на привязи.

Я вздохнула. Треклятый менталитет. В нашем бы мире ее за такое бы отшлепать стоило – в конце-концов про старшего говорила. Или не про старшего? Кто же знает, сколько эльфы в этом мире живут и сколько этим девочкам на самом деле лет. Вот я думаю что около четырнадцати, а им, может, за сотню?

Отчитывать я ее на стала, вместо этого подошла ближе к парню, присела перед ним на корточки. Мне всегда нравились вампиры в романах, и вот теперь я впервые видела одного вживую. Парень был красивым на мой вкус, но худоватым и болезненным на вид. К тому же слишком пассивным из-за влияния солнца. Он даже не поднял головы. Только руки чуть дрогнули – слишком слабо, чтобы это можно было принять за жест сопротивления, но я заметила.

По крайней мере он осознавал, что я здесь. Немного помешкав, я осторожно протянула руку и подняла его лицо за подбородок. Маленькие фрейлины ахнули в возбужденном восторге. Видать приняли это за повелительный жест госпожи. Я же просто хотела, чтобы этот парень на меня смотрел, когда я с ним разговаривала, а не в пол.

– Кто ты? – постаралась построже спросить я. – Зачем сюда залез?

Вампир только рот беспомощно приоткрыл, но сказать ничего не смог. Видно сил не было совсем. Однако ему хватило сил поднять глаза и глянуть на меня. И по телу Аэлрии прошлась волна мурашек. Я даже ощутила отчего-то радость, из чего заключила – она либо любит вампиров как и я, что логично, так как я видела у нее в коллекции романы о зубастых порождениях ночи, либо ей знаком именно этот. Да только толку от парня было немного. Он, кажется, пребывал в глубокой прострации. Так что я отпустила его голову и та снова обессиленно повисла.

Я встала, выпрямилась и повернулась к ближайшему из стражников.

– Вы его допрашивали?

– Да, немного, – сказал он.

– Что узнали? – уточнила я. – Он что-нибудь сказал?

– Ни слова, госпожа, – ответил тот, поклонившись. – Ни о себе, ни о цели своего сюда проникновения. Молчал, даже после угрозы побить или выслать. Так что…