Александр Палмер – Инженер Пахомов. Сказка об утраченном времени. Главы из романа (страница 9)

Фотс решительно и трезво встал. Ушел.

Пахомов не долго был один.

Погрузиться в расстройство чувств и любимую меланхоличность ему помешала серая костюмная пара с полосатым голубым галстуком на голубой же рубашке. Такими же голубыми (хотя, возможно, это была лишь игра воображения впечатлительного инженера Пахомова: кто его знает в этих потемках, какие на самом деле были глаза у этой рубашки с галстуком) – так вот, такими же голубыми, как рубашка глазами, серый костюм внимательно смотрел на инженера:

– Вы, позвольте поинтересоваться, кто?

Саше стало неуютно, но в тоже время он неожиданно для себя почувствовал закипающий внутри задор. Поэтому Саша пока промолчал.

– Кто? – повторили костюм, рубашка и галстук.

– Инженер, – дерзко ответил Саша.

– Фамилия?

– Инженер… – Пахомов подумал и решил не называться. С какой стати? – Инженер, Саша, – все-таки разбавил он и нагло протянул руку.

Рука была проигнорирована.

– Я у вас не имя, фамилию спрашивал. Странная фамилия получается: «Инженер». Кацманов и Лоцманов встречал, Ватманы были, Зингеров-Дизайнеров тоже бывало, а вот «Инженеров» – ни разу.

– А у вас какая? Петров? Сидоров? Иванов? Иван Иваныч?

– Какая у меня фамилия завтра узнаешь – тут недалеко на Литейном, когда утром привезут вместе с протоколом и фамилией.

В общем, дело накалилось за минуту. Саша чувствовал злость и удовольствие. Внезапно появился Фотс. Он просто постоял рядом в течение трех секунд неотрывно смотря на Иван Иваныча – три секунды: «кружка пива раз», «кружка пива два», «кружка пива три» – рассказывают, так учили начинающих парашютистов отсчитывать пресловутые три секунды до рывка заветным кольцом… – и как будто действительно кто-то дернул за кольцо и выдернул из серой фигуры ее стержень – Иван Иваныч обмяк, превратившись разом в обыкновенного рыхлого, нетрезвого персонажа и с невнятным проговором:».. перепутал, перепутал, извините..» пропал куда-то в темноту.

Пчелка в ботфортах стояла поодаль и с интересным блеском в глазах наблюдала.

– Во! – сказал Фотс. – Это уже кое-что. Куёмся помаленьку. Но на сегодня хватит. Пора. Дело к полуночи. Я отвезу вас домой. Это же недалеко? N`est pas?

– Недалеко. На метро две остановки. Так что я сам.

– Ну, и ладно. Сдержанная скромность. Как шериф Маккена Грегори Пека. Тогда до встречи – уверен, скорой.

Через двадцать минут Пахомов выходил из метро и переходил канал Грибоедова в сторону мерцающей башни Зингера. В ночном майском небе купол башни таинственно поблескивал стекольными чешуями. Бурую воду канала накрыли светящимся полотном. Фонтан напротив, через проспект, молчал и был пуст. Однако что-то было с той стороны, за фонтаном, под колоннадой собора – что-то и кто-то, кто не желал признавать общественные часы сна с будильниками, поставленными на семь часов: из-под колонн собора можно было различить жизнерадостно приглушаемые возгласы и сдавленный женский смех.

Миновав завернутого в тогу каменного фельдмаршала, Саша наконец узрел нарушителей тишины. Впрочем, он и так привычно знал их. Сегодня они кучковались среди воронихинского ампира – они и сами не понимали, с каким шиком выбрали сегодня площадку: куда круче, чем чаще выбираемые галереи Гостинки или вестибюль «Канала Грибоедова». Но сегодня была уж слишком погожая погода, народу потусоваться собралось необычно много, и казалось, сам господь с благодушной улыбкой приглашал этих молодых гедонистов, прожигателей жизни, веселых и легких девиц с модными и развязными кавалерами посидеть у себя на завалинке, в качестве которой предлагал им ступеньки своей галереи – галереи колонн отобранного у него храма: словно утверждая так – вопреки скучному музейному атеизму насильно впихнутому в его стены – божественную радость жизни.

Пахомов не завидовал этим баловням судьбы. Наоборот, он ими искренне любовался. Особенно восхищал его один крендель, косивший под Карлссона – рыжий, кудрявый, немного полноватый парнишка, в коротких, чуть ниже колена, штанишках с помочами крест-накрест. Сейчас он что-то рассказывал девицам, стараясь их рассмешить. Девицы прыскали в сопровождении молодецкого ржания.