Александр Козлов – Елена Глинская: Власть и любовь 1 (страница 14)
– Вижу, не желаешь ты внять мне, Елена. Но я готов быть тебе советником, верным помощником, коли доверишься мне сполна.
– Советником? Как же! Ты хочешь стать моей тенью, дабы управлять мной, как марионеткой!
– Слишком ты подозрительна, племянница, – покачал головой боярин. – Неужто не зришь, что я лишь помочь тебе желаю?
– У твоей «помощи» всегда вкус предательства, – усмехнулась Елена. – Думаешь, здесь позабыли, как ты и твои братья уже силились захватить власть при Василии Ивановиче?
– То было давно, – Глинский побледнел, вспомнив позор своей семьи после событий 1508 года, – и тебе тогда было всего два годка. Ныне я изменился и желаю лишь добра для тебя и для державы.
– Довольно глаголить одно и то же! Изнемогла я от сих бесед. Все, уходи! – махнула она рукой.
Глинский, помедлив, зашагал к выходу. Когда за ним закрылась дверь, Елена тяжело опустилась в кресло. Ее била мелкая дрожь, а в висках стучало от напряжения.
«Что я сотворила! – подумала она, прижимая руки к груди. – Ужели я впрямь стала такой подозрительной?». Она закрыла глаза, пытаясь унять волнение. Перед глазами стоял образ дяди – его бледное лицо, сжатые в тонкую линию губы. «В одном он прав – я стала слишком осторожной. Но как иначе, когда вокруг плетутся заговоры?» Она обхватила голову руками, чувствуя, как усталость накатывает волнами.
В дверь осторожно постучали. Елена вздрогнула и подняла голову:
– Войдите, – сорвалось с ее уст безвольным вздохом.
Дверь тихонько скрипнула, и в покои великой княгини вошел Иван Телепнев-Оболенский. В его взгляде отражалось беспокойство.
– Что здесь стряслось? – спросил он. – Михаил Львович выходил отсюда в гневе.
– Повздорили мы, – устало улыбнулась Елена. – Я стала чересчур недоверчивой.
Телепнев-Оболенский присел перед ней на корточки, нежно взял ее руки в свои ладони, и Елена с облегчением вздохнула, ощутив их тепло.
– Не недоверчива ты, а осторожна. И сие – вещи разные, – сказал он, поглаживая ее руки. – В твоем положении нельзя быть беспечной.
– Но и жить в вечном страхе негоже. Боюсь я, что превращаюсь в тень самой себя
– Неправда, ты становишься мудрой правительницей, которая ведает цену предательства.
– Думаешь, что я поступаю верно?
– Уверен, ибо ты печешься не только о себе, но и о державе. А сие – главное.
Его слова немного успокоили Елену.
– Благодарствую, – она с улыбкой коснулась пальчиком его губ, – ты всегда ведаешь, как воротить мне силы. А теперь ступай, вели готовиться к вечернему совету бояр-опекунов – много дел накопилось.
Князь покорно кивнул, но не спешил уходить. На смену беспокойству в его глазах появилось лукавое выражение.
– Я ворочусь ночью, – прошептал он, целуя ей руку, – дожидайся меня, моя государыня, – и быстрым шагом направился к выходу.
Елена Глинская посмотрела ему вслед, и внутри нее разлилось приятное тепло. В нем она нашла не просто советника и помощника – он стал для нее опорой в этом сложном мире дворцовых интриг. Его присутствие дарило ей спокойствие и уверенность, позволяя на мгновение забыть о тяжести власти. В глазах князя она видела искреннюю заботу и преданность – бесценный дар для женщины, отягощенной бременем своих обязательств.
«Как же мне посчастливилось с ним, – подумала она, глядя на закрытую дверь. – Он не ищет власти ради власти, он совсем не похож на дядю».
А вместе с теплом сердце захлестнула горечь. Елена знала, что их отношения никогда не смогут перерасти во что-то большее: ответственность за государство, бремя власти и маленький сын не позволяли ей полностью отдаться чувствам. Однако даже самая сильная женщина иногда нуждается в простом женском счастье, которое для нее, великой княгини, навсегда останется недосягаемой мечтой.