Александр Герда – Пятое правило дворянина (страница 13)
Сейчас его сознание как раз перевалило на ту сторону, где царило безмятежное спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Он даже начал удивляться с чего это вдруг он так нервничает? Еще ничего страшного не произошло и с каждым глотком вина эта мысль укреплялась в голове Салтыкова все сильнее.
Кто поверит словам мальчишки, даже если он прямо укажет пальцем на кого-то из Салтыковых? Кто он такой по сравнению с ним? Да никто, так — виконтишка какой-то. Сын изменника и ничего больше. Одна только фамилия от древнего рода и осталась.
К тому же, всего за неполный год он умудрился себе столько врагов нажить, что только самый ленивый не захочет в него выстрелить. Пальцев двух рук не хватит перечислить всех желающих его ножом пырнуть.
Да и вообще — нечего в имении сидеть. Нужно быть у всех на виду, чтобы не забывали кто такой есть Салтыков Андрей Денисович. Если уж Ворон его после допроса отпустил, значит дураков и в тайной канцелярии не держат. Там уж точно знают на кого можно руку поднимать, а где лучше помолчать в трубочку.
Так что завтра же нужно выбираться из своего кабинета. Можно в ресторан, театр или вообще на охоту закатиться. По водяным крысам пострелять...
Салтыков допил вино и начал наполнять бокал снова. Давалось с трудом. Рука дрожала и рубиновые капли то и дело проливались на одежду.
В этот момент в коридоре послышался какой-то шум.
— Какого черта там происходит? — заорал герцог и попытался встать с кресла. — Я же велел не мешать мне, когда я работаю!
Он подумал, что сейчас выйдет из кабинета и если там какой-то слуга, то ему явно не поздоровится. Но к его удивлению, кто-то с другой стороны двери вставил в замок ключ, провернул его и дернул ручку.
Вот это уже вообще ни в какие рамки не лезло! От гнева лицо Салтыкова пошло пятнами. Да, его супруга знала где находится запасной ключ от кабинета, но чтобы ввалиться к нему невзирая на его запрет?
Дверь открылась и в комнату вошли три человека. Всех троих он видел впервые в жизни. Высокие, широкоплечие, с подчеркнуто равнодушными лицами, в темных костюмах.
— Вы кто такие, вашу мать и по какому праву сюда заперлись? Сгною!
Он вскочил с кресла и бросился на ближайшего к нему мужчине, который без особого труда перехватил его кулак и резким движением усадил обратно в кресло.
Из-за его спины вышел коллега и навис над герцогом.
— Салтыков Андрей Денисович?
— Какого черта? — пробормотал герцог.
Неизвестный достал из внутреннего кармана удостоверение и раскрыл его перед лицом Салтыкова. Что там было написано прочитать он не успел, да и не пытался — в таком состоянии все равно не разглядел бы. Единственное, что он успел заметить, это золотой блеск двуглавого орла.
— Вы арестованы.
Глава 4
Из большого разнообразия бань, имеющихся в огромном оздоровительном комплексе «Четыре сезона», Федор Александрович Теряев предпочитал хамам. Единственный вариант, который разрешали ему лечащие врачи.
Что поделать, его организм нуждался в щадящем режиме. С каждым годом его гипертония лишь прогрессировала, а после смерти сына, так и вовсе беда — иногда давление подскакивало настолько, что кровь шла носом и уши закладывало. Так что выбирать не приходилось.
Да, убийство Тита его изрядно подкосило. Конечно, парень был избалован, не сдержан и порой слишком заносчив, но смерти он не заслужил. Чтобы он не натворил — это слишком жестоко.
Он перевернул вверх дном половину города, чтобы выяснить причину произошедшего и когда ему это удалось, решил выждать, а не действовать сгоряча. Был слишком большой риск наделать ошибок или вовсе оказаться на месте сына.
Федор Александрович был мудрым человеком, а потому отлично знал, что спешка хороша лишь при ловле блох — во всех остальных случаях, как правило, она мешает. Недооценивать Соколова он не собирался. Слишком много тех, кто считал молодого виконта бестолковым наглецом, теперь кормят червей в тесных могилах.
Ему потребовалось много времени, сил и денег, чтобы раздобыть всю необходимую ему информацию, но все это ерунда. Что такое деньги, пусть даже очень большие, по сравнению с реальной возможностью отомстить врагу? Его пробирала сладкая дрожь только от одной мысли, что он понемногу выходит на финишную прямую.