Александр Герда – Пятое правило дворянина (страница 12)
Зная о том, что я нахожусь в коме, многие на их месте захотели бы рискнуть. Как говорится, кто не рискует — тот не пьет шампанского. Вот только со мной это не работает. Я жив и здоров, а значит риск этих неугомонных господ не оправдался.
Ермолов открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но в этот момент у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Интересно. Ну что же, полюбопытствуем.
— Слушаю вас.
— Как ваше здоровье, Владимир Михайлович? По моим сведениям, вас даже уже отпустили домой, не так ли? — знакомый жизнерадостный голос, вот только чей именно? Эти телефоны порой так искажают голоса!
— Спасибо, чувствую себя превосходно, — ответил я, пытаясь угадать кто это, лихорадочно перебирая в памяти все возможные варианты.
— Вот и отлично, в таком случае жду вас через час в Кремлевском дворце, мне не терпится пообедать в вашей компании.
Твою мать! Точно! Как можно было сразу не распознать его голос, я понять не могу?
— Благодарю за приглашение, Ваше Императорское Величество, непременно буду.
Я не был уверен, что Романов дождался моего ответа, уж слишком он быстро отключился. Но даже если нет, думаю он догадался, что компанию за обедом я ему составлю.
Вот уже как несколько дней подряд Андрея Денисовича ничего не радовало. С того самого момента, как этот недобиток Соколов пришел в себя.
Вновь и вновь он задавал себе один и тот же вопрос — как вообще могло получиться так, что этот долбаный мальчишка выжил? У него не было никаких оснований не верить своему сыну Павлу, который сказал, что выпустил в него пять пуль. Как можно было после этого выжить? Это что-то из области фантастики!
Салтыков с самого утра заперся в своем кабинете, никого не принимал и пил вино, удивляясь замысловатым кульбитам, которые может преподносить затейница фортуна.
Как быстро, однако, все меняется, даже удивительно. Пока Соколов валялся в коме, все было легко, просто и понятно. Он вновь оказался в роли герцога-победителя, которому в Великом Московском княжестве позволено очень и очень многое.
Болотов и Морозов целую неделю просили его о встрече, а когда он все-таки дал добро — долго сокрушались над тем, что не поддержали его в желании вломиться к Соколову в Барвиху. В конце концов, он их простил. Как можно было поступить иначе, если они дружны столько лет? Все-таки люди не совершенны — все могут совершить ошибку.
Потом они вместе присматривались к активам мальчишки, проводя встречи весело и с огоньком. Строили планы... Например, забрать у него новоприобретенные винодельческие хозяйства в Краснодарском княжестве. Затем заводы в Нижнем Новгороде... Но это уже у маркиза Унковского. Разумеется, после того как этот тупица сделает за них всю грязную работу.
Все должно было пойти по их сценарию и пройти гладко, без затруднений. Что им свита Соколова, после того, как мальчишки не станет? Плюнуть и растереть... Хотя нет, кое-кого они собирались к себе переманить — уж слишком хорошо работают.
Вот только произошел один маленький казус, в результате которого все пошло через задницу. Мальчишка вышел из комы. Более того, он остался в здравом уме и трезвой памяти, что автоматически отправляло все их планы к чертовой матери.
Теперь все снова пошло наперекосяк. Бывшие дружки шарахались от него как от прокаженного и открещивались даже от намеков на возможную встречу. В гости к нему никто не приезжал, хотя совсем недавно желающих засвидетельствовать ему свое почтение под кабинетом очередь стояла.
Суки продажные... Ты нужен всем пока у тебя все хорошо, а как только у тебя возникают проблемы, то ты немедленно превращаешься в чумную крысу.
Верховцев, падла, половину больничного корпуса своими охранниками забил, так что даже с целой армией к Соколову в палату не прорвешься.
Андрей Денисович отпил вина и мечтательно улыбнулся... С каким бы удовольствием он навестил мальчишку, словами даже не передать. В отличие от своего сына, он бы уж точно положил конец всей этой истории.
Уже который день подряд все происходило по одному и тому же сценарию. Вечером он бродил по своему имению пьяный и уверенный в себе, грозя лично переломать шеи всем своим врагам. Ну а утром, трясся с похмелья, а потом вновь запирался у себя в кабинете и начинал думать, как ему выбираться из этого всего?