Александр Герда – Черный Маг Императора 20 (страница 81)
Честно говоря, это было как-то необычно. В школе-то я давно уже привык, что обо мне сплетничают на каждом углу, а вот во дворце слышать этого пока не приходилось.
— Ну а что ты хотел, Империя знает своих героев, мой мальчик, — с гордостью сообщил мне Дориан. — Помяни мое слово, еще настанет тот день, когда о тебе будут слагать стихи и легенды. Помнится мне, у меня был один знакомый менестрель, который сложил в мою честь не меньше сотни баллад! А ведь он был один из многих!
Ох уж мне этот Мор… Послушать его, так за ним целыми днями таскалась орава бардов, которые только и мечтали о том, чтобы исполнить ему свое новое музыкальное творение.
— Кстати не только они, — сказал мой друг. — Еще и поэты. Эти тоже писали стишки в мою честь. Особенно расходились, когда я выкатывал им пару бочонков вина. Прямо такое вдохновение на них находило, что дрожь брала.
— Неудивительно. Если бы я на причале местным работягам вино бочками выкатывал, так и они бы про меня славные истории по всему Белозерску рассказывали, — хохотнул я. — Одна другой краше.
— Тебе не обязательно, Макс. О тебе и без вина часто болтают, — верно подметил Дориан. — Поэтому я тебе и говорю, еще немного, и достигнешь моих высот. Если раньше не прикончишь нас обоих.
Мы все шли и шли по петляющим коридорам. Вскоре я перестал ориентироваться в многочисленных поворотах и понял, что Василий Юрьевич ведет меня туда, где я еще не был. По пути мы миновали два поста охраны, где глава тайной канцелярии удостоился вежливых поклонов, а я нескольких строгих взглядов.
— В этом крыле дворца находится несколько личных комнат Императора, в которые он не часто пускает гостей, — сказал мне Дракон в тот момент, когда я с интересом осматривался вокруг. — Ты идешь туда в первый раз, Темников. Запомни этот момент. Пусть он будет для тебя не последним.
— Спасибо, — сам не знаю почему, поблагодарил я Голицына.
Мы миновали еще один пост охраны, и за это время я проникся особой торжественностью и важностью того момента, что Император удостоил меня сегодня такого приема. Все это очень здорово, конечно, вот только топать было далеко… Какой-то бесконечный дворец…
В ответ на эту мысль Дориан в который раз уже собрался провести мне очередную лекцию о том, что такое настоящий дворец на самом деле, и почему это лишь его жалкое подобие, но мы наконец пришли куда нужно. Дракон осторожно постучал в дверь и вскоре из-за нее раздался знакомый голос Романова, который разрешил нам войти.
Комната оказалась совсем небольшой и очень темной. На стенах играл отблеск десятков свечей, которыми она освещалась, и это было как-то странно. По-моему, я вообще впервые видел, чтобы для освещения использовали свечи, а не электрические лампочки или светокамни. Такое ощущение, что я вдруг перенесся в прошлое. Разве что сам Александр Николаевич был таким же, как обычно.
Практически все вокруг было отделано черным мрамором, включая камин и рабочий стол, который был завален бумагами. Разве что стулья были деревянными, хотя оббиты темной тканью. Мрачновато, что и говорить. Прямо настоящая ритуальная контора. Хоть бы окошко какое…
Воздух в комнате был прохладный и какой-то густой. Кроме того, пахло камнем и дымом. Насчет последнего понятно, камин здесь был очень примечательный и занимал практически все дальнюю стену. Судя по холоду в комнате, камином приходилось частенько пользоваться.
— Ваше Императорское Величество, — поприветствовал я Императора и поклонился, как того требовали правила.
— Брось кланяться, Темников, — с улыбкой сказал мне Романов. — Что-то раньше ты не особо утруждал себя приветственными церемониями. Это что, Нарышкин так плохо на тебя влияет?
— Да всегда вроде бы соблюдал… — растерялся я, глядя на Александра Николаевича который шел мне навстречу.
— Худой, бледный… По-моему, ты еще больше вытянулся с момента нашей последней встречи, — сказал он, внимательно рассматривая меня. — Мне кажется, на балу ты выглядел посолиднее. Килограммов этак на пять, нет? Неужели всего неделя учебы тебя так вымотала? Нужно будет сказать Орлову, чтобы они там не слишком над вами издевались.