Агата Янссон – Дочери белого дерева. Время надежды (страница 9)

Мне нужно было свернуть направо и идти до конца улицы, а потом ещё немного, потому что Бетерар назначил встречу за пределами деревни. Миновав последний дом, я увидела, что вдалеке на холме, почти у самой опушки леса находится ещё одно жилище. Стены его были выкрашены белой краской и не сильно выделялись на фоне снега, но из трубы шёл лёгкий дымок, что обнадёживало: хозяина можно застать дома. Я поплелась по кое-как расчищенной тропинке и вскоре была на месте, уже представляя, как буду стучать в дверь, украшенную венком из еловых веток. Порог был тщательно подметён, а на нижних ветках деревьев возле дома висели кормушки для птиц в виде полых шаров, сплетённых из прутиков. Я отряхнула с сапог снег и поднялась на крыльцо, занесла руку, и вдруг сзади послышался шорох, и кто-то учтиво кашлянул.

– Могу я пройти? – спросил приятный мужской голос.

Я обернулась. За моей спиной стоял невысокий мужчина с русыми волосами, выбивающимися из-под вязаной шапки. Его сиреневое пальто было наглухо застегнуто, но из рукавов выглядывали манжеты льняной рубахи.

– Да, конечно, – я посторонилась и подумала, что мое озадаченное лицо выглядит, должно быть, глупо.

– Спасибо, – незнакомец зашёл в дом, и только теперь я заметила у него в руках корзину для поленьев, которыми он топил камин. Он поставил корзину на пол и сделал приглашающий жест.

Я зашла и почувствовала, что не знаю, с чего начать разговор. Моя блестящая идея уже не выглядела такой безупречной, как вчера. Нельзя так просто начать расспрашивать незнакомого человека про белое дерево. Надо как-то представиться сперва, но я не хотела говорить Бетерару, что я ворожея, поэтому единственным способом оправдать моё появление на пороге его дома было:

– Мы лично не знакомы, но я знаю Менхура…

Я подумала, что он вряд ли выгонит подругу своего друга, пусть и бывшего.

– О! – заинтересованно произнёс Бетерар и протянул руку, которую я машинально пожала. – Очень приятно это слышать.

Я запоздало подумала, что не стоило, наверное, пожимать ему руку, ведь именно таким способом Менхур вычислил во мне ворожею, но было уже поздно.

– Я давно не получал ни весточки от Менхура, – признался Бетерар, снимая пальто и вешая его у входа. – Надеюсь, с ним всё в порядке.

Он снял сапоги и шапку и отнёс дрова в комнату с камином. Я последовала за ним.

– Да, в порядке, – подтвердила я, присаживаясь на предложенное мне кресло.

– Может, чаю? – маг проверил огонь и снова повернулся ко мне. – Прошу меня извинить, что я немного отвлекаюсь на повседневные дела.

– Не стоит беспокоиться.

– Когда я прихожу домой с мороза, мне всегда хочется согреться чаем. Было бы невежливо не предложить и гостье чашечку.

Бетерар тепло улыбнулся, и я не смогла ему отказать. Он принёс пузатый чайник и разлил по чашкам чай. Я подумала, что опасности нет, ведь он сам первый начал пить, и мне нечего бояться отравления. Жизнь в магическом мире сделала меня более подозрительной, но этот маг не внушал мне страха. Казалось, это я его смущаю.

– Как вы с Менхуром познакомились? – поинтересовался Бетерар кротко, будто почувствовал потребность заполнить тишину ненавязчивым разговором.

– Я… жила во дворце в Альвдоллене, а он служил придворным магом у короля Ютана.

Я решила не врать, но и не выкладывать ему всей правды.

– Понятно. Видимо, поэтому он не получал моих писем. Я ему писал несколько раз, но не получил ответа. Он всё ещё в Альвдоллене?

– Нет, он вернулся в Фалскуг.

– Рад это слышать, – сказал Бетерар, положив в рот сушеную клюкву. Поколебавшись, я тоже взяла немного ягод с тарелки, которую он передо мной поставил. – Мы поссорились когда-то давно и с тех пор не общались, но я очень надеюсь встретиться с ним.

Я хотела расспросить его об их ссоре, но благоразумно прикусила язык, решив, что это бестактно. Вместо этого я сказала:

– Если это настолько важно, я могла бы это устроить. Я тоже считаю, что былые обиды нужно оставлять в прошлом.

Сказала – и тут же пожалела, ведь Менхур не одобрил бы подобной дипломатии за своей спиной. Нужно было быстрее перебираться к сути моего визита, прежде чем я наговорю лишнего, но это искусство мне никогда не давалось. Я всегда охотнее изъяснялась письменно, нежели устно. Иногда в моей голове просыпался гнусный голосок и принимался сравнивать меня не в мою пользу со всякими писателями, лекторами, авторами статей – словом, с теми профессиональными краснобаями, которые получают деньги за умение красиво складывать слова в предложения. Я же сидела сейчас в этом кресле, совершенно не представляя, как от обсуждения Менхура перескочить к белому дереву.