Юлия Крымова – Курс по соблазнению. Секс против дружбы (страница 19)
— Так какие интересы у сына, кроме дивана и телефона? — спрашивает, когда импровизированный концерт заканчивается. — Пусть приходит ко мне на тренировку.
— Не думаю, что этот спорт для него.
— Это ещё почему?
— Слишком травмоопасный.
— Не опасней вышивания. Там вероятность уколоть палец куда больше.
— Вероятность может и больше, но для здоровья вреда меньше.
— Если ты намекаешь на меня, то произошедшее было просто нелепой случайностью. И знаешь, я ни на минуту не пожалел, что связал свою жизнь с борьбой. Даже после травмы, лёжа в больнице, мне жутко хотелось на ковёр. Это желание ломало меня куда сильнее, чем вероятность потери зрения.
— Всё было настолько серьёзно? — едва сдерживаюсь, чтобы не прикрыть рот ладонью. Костя мог ослепнуть?
— Как видишь, не настолько, — успокаивает подмигивая. — Я давно свыкся с мыслью, что тот этап был мне необходим. Это был своеобразный фильтр, который помог отсеять ненужных людей. Ведь когда ты успешный и знаменитый, вокруг тебя полно народа. Все набиваются в друзья. Ты всем нужен. А когда в твоей жизни случается херня, и ты неожиданно падаешь с пьедестала, то единицы готовы протянуть руку и помочь подняться.
Мне жаль, что в своё время я не нашла смелости ему написать. Возможно, именно в тот период Костя нуждался в поддержке.
— Знаешь, работая тренером, я понял, что в большинстве случаев родители пытаются реализовать через детей собственные несбывшиеся желания. Сами решают, кем им быть, абсолютно не учитывая, есть ли у ребёнка хоть какие-то склонности или тяга. Поэтому не совершай чужих ошибок. Пусть сын выбирает сам. Подтолкни его к выбору, но пусть решение принимает он. Это важно. Для него, как для будущего мужчины.
— Чувствуется у тебя большой опыт в воспитании. Даже я не могу похвастаться столь тонким знанием детской психологии.
— Ну так у меня четыре группы по пятнадцать человек, — посмеивается. — И к каждому нужен какой-то свой подход. С одними построже, иначе совершенно не слушают. С другими, наоборот, мягче и больше подбадривать.
— Тогда я знаю, к кому буду обращаться за советом, — в шутку бью его кулаком по руке.
— Ауч! — поддерживая мой весёлый тон, Костя потирает ушибленное место. — Да тебе попробуй откажи.
— После развода наши отношения с Никитой порядком испортились, — непроизвольно вздыхаю. — Они с Игорем не были особо близки. Но Ник винит меня в том, что я разрушила его мир. Выдернула из привычной среды обитания и привезла сюда. Где ни друзей, ни подруг.
А ведь когда-то я сама была на месте сына. Хоть родители не разводились, но моя устоявшаяся жизнь рухнула. И именно потерю Аверина я переживала сильнее всего.
— Кстати, почему вы тогда переехали так внезапно? — словно читает мои мысли друг. — Ты даже не попрощалась и не оставила новый адрес.
Между нами повисает затянувшаяся пауза, но слова упрямо не хотят покидать мой рот.
— Не хочу об этом, — повторяю его же фразу.
В ответ Костя понятливо кивает, высматривая что-то на моём лице.
— А о чём хочешь?
И весь оставшийся путь мы болтаем о всякой ерунде.
Гадаем, каким будет сигнал светофора на следующем перекрёстке.
Пытаемся определить по манере вождения кто за рулём маленького Ниссана, разукрашенного, будто божья коровка.
До слёз хохочем, когда видим там здоровенного бугая, что едва помещается в авто.
Домой я попадаю с приличным опозданием. Но даже глядя на недовольную мать, встречающую меня в дверях, не могу перестать улыбаться.
Всё-таки в моём возвращении есть один плюс. Высокий, темноволосый, мускулистый и вызывающий во мне смесь противоречивых чувств.