Юлия Крымова – Больше, чем люблю (страница 67)

Говорить нам больше не о чем. Поэтому под его тяжёлым взглядом я направляюсь к двери.

Сажусь за стол и сразу тянусь к стакану с водой, чтобы запить этот странный разговор. Но так и застываю, поднеся его к губам.

Звук захлопывающейся входной двери вводит в транс. Не слышу ни весёлых разговоров, ни шуток ведущего. Лишь сердце отчего-то барабанит так, что бешеный стук «бам-бам-бам» отдаётся в ушах громким гулом.

Глава 46

Трудно описать, что я испытываю, когда в гостиную входит брат-близнец Тимура. Скорее всего, это шок в пересмешку с каким-то детским восторгом.

Дышу через раз. Или, кажется, вовсе забываю, что легким нужен воздух.

Закрываю и тут же опять распахиваю глаза.

Но образ мужчины никуда не девается.

В чёрной водолазке и таких же чёрных джинсах. Коротко подстрижен и гладко выбрит. Это он и не он одновременно.

Картинка перед глазами расплывается, и я что есть силы цепляюсь за край стола. Хватаюсь за массивное дерево, как за спасательный круг. До побелевших пальцев.

Заторможено наблюдаю, как двойник Тимура идёт к имениннику. Поздравляет и дружески похлопывает по спине. Затем, резко развернувшись, обводит глазами присутствующих. Пока не тормозит на мне.

Наши взгляды переплетаются, и его втягивает меня в свою черноту, как в ловушку. Будто слабую и беззащитную мошку, которая с каждой секундой всё сильнее погружается в тягучий сироп.

Он едва заметно улыбается, и только тогда я отмираю.

Вспоминаю кто я, где нахожусь и кто этот загадочный мужчина напротив.

Старательно высматриваю за мужской спиной хрупкую женскую фигуру. Почему-то кажется, что некая Амира должна выглядеть именно так: нежно и утонченно, словно та самая балерина из бархатной музыкальной шкатулки.

Однако, когда Давид усаживает Тимура рядом с собой, становится ясно, что он один.

Странно. А как же медовый месяц на берегу кристально-чистого океана? Разве он не должен сейчас быть там и стараться над продолжением рода? Или уже справился? И поэтому сидит тут такой довольный.

От одной мысли об этом меня начинает ощутимо подташнивать. Не могу смотреть на шикарный стол, который ломится от изобилия всяких вкусностей. И на Тимура больше тоже смотреть не могу. Больно. Физически. Морально. И даже так, как думала, не бывает.

Пользуясь моментом, когда ведущий вытаскивает несколько человек для участия в каком-то весёлом конкурсе, я незаметно сбегаю в своё тайное укрытие.

Опять приклеиваюсь к холодному стеклу, пытаясь остудить пылающее лицо. Не помогает. По ощущениям у меня какой-то новый, мутировавший вид лихорадки. Тот, от которого ещё не придумали лекарства.

Слышно, как в гостиной начинает играть задорная мелодия. Потом все дружно смеются и что-то выкрикивают. Значит, можно немного расслабиться и дать выход эмоциям.

Прикрываю глаза, даже не пытаясь стереть с лица мокрые солёные дорожки.

Пусть стекают водопадом моего отчаяния.

Сколько можно быть сильной в вечном «должна»? Когда уже можно стать слабой в капризном «хочу»?

За дверью раздаются мужские голоса и только тогда я спрыгиваю с окна, вытягиваясь по стойке смирно. Будто внутри меня вставили негнущийся металлический прут.

— Дашу не видел? — Спрашивает тот, чей голос я вряд ли перепутаю с другими.

На звук знакомого тембра сердце тут же начинает метаться под рёбрами, как ненормальное. Оно уверенно пытается пробить грудную клетку и самостоятельно сбежать прямиком к Тимуру. Пусть повесит в своём красивом доме над камином, словно трофей. Так, как обычно вешают головы животных.

— Не видел, — недовольно бурчит Рома. — Отстань от неё. Понял?

Надо бы удивиться наглости бывшего, но меня волнует лишь, что ответит Тимур.

— Нет. Не понял! — Дерзко летит в ответ.