Юлия Федотова – Враг невидим (страница 72)

С этими словами она удалилась. Веттели взял столик и хотел последовать за ведьмой, но вдруг передумал, увлечённый новой мыслью.

— Любопытно, как же твой дедушка ухитрился дискредитировать твою бабушку при помощи стола? Это сколько же надо было стучать! Вы использовали телеграфный код?

— Добрые боги, ну, разумеется, нет! — рассмеялась Эмили. — Я из всего телеграфного кода знаю только сигнал бедствия, дедушка — и того меньше. Он был воинствующий ретроград и отрицал все достижения современной науки. Даже электричество бедная бабушка смогла завести в своём доме только после его смерти, до этого они освещали гостиную лунными шарами, а в остальных комнатах сидели при свечах и вместо звонка пользовались дверным молотком.

— И правильно делали! — ввернула своё слово фея. — Электричество — злая сила, она не доведёт мир до добра, помяните моё слово!

Но Веттели в тот момент судьба мира волновала меньше всего.

— Но как же тогда…

— Тогда мы проводили сеанс не с обычным столом, а со специальной доской, и ещё у нас был хрустальный шар. Я, по недомыслию, уговорила дедушку поговорить с нами напрямую, он объявился в шаре и как начал оттуда вещать… Хорошо, что девочкам хватило деликатности оставить нас с ним наедине, не то я сгорела бы со стыда! Представляешь, оказалось, что в молодые годы моя бабушка вела себя совсем не так, как подобает леди: могла, к примеру, перелезть через забор, если лень было обходить кругом, через окно убегала из дому на танцы в сельский паб и даже умела сквернословить.

— Неужели? — удивился Веттели, причём удивился приятно. Он чувствовал неизъяснимую симпатию к упомянутой особе. Кое-кого она ему очень напомнила!

— Да! Так оно и было. Ведь духи никогда не лгут, — подтвердила Эмили с такой скорбью, будто несла личную ответственность за семейный позор.

«Девочкам» в своё время деликатности хватило, а фее Гвиневре — нет.

— Не понимаю, с чего ты вдруг взялась осуждать бедную старушку? — снова встряла она. — Когда на твоём пути возникает забор, тебя это тоже не больно-то останавливает, разве не так? И в «Пьяного эльфа», помнится мне, кто-то на днях наведывался… — она посмотрела выразительно.

Но Эмили почти не смутилась.

— Ах, не сравнивай, пожалуйста! Нынешние времена накладывают на леди гораздо меньше ограничений, чем было прежде. То, что в юные годы моей бабушки было верхом неприличия, сейчас воспринимается всего лишь как лёгкий эпатаж. Вот если бы я вдруг станцевала стриптиз, или стала целоваться на улице, или перекрасила волосы пергидролем…

— Не стоит, это лишнее! — перебил Веттели поспешно. — У тебя красивые волосы без всякого пергидроля!

— Надо понимать, что против стриптиза и поцелуев на улице ты не возражаешь? — ядовито хихикнула фея.

Этот вопрос он предпочёл оставить без ответа и бесславно ретировался вместе со столом. А пока ходил туда-обратно полутёмными коридорами, его осенила замечательная идея, как можно снять с себя ложные подозрения и разом покончить с преступником. Увлечённый ею, он влетел в комнату.

— Что, собаки за тобой гнались, или привидение увидел? Или новый труп? — скептически прокомментировала фея; она лежала на его подушке в вольной позе и сама с собой играла в ниточку, используя вместо настоящей нити тёмный ведьмин волосок.

Кроме неё в комнате никого не было.

— А где Эмили?

— Решила сходить за печеньем, чтобы не скучно было сидеть. Сейчас вернётся. Так что у тебя стряслось?

— А? — от мысли, что Эмили бродит по ночной школе одна, а где-то рядом таится жестокий убийца, Веттели стало не по себе, и вопроса он не расслышал.

— Что стряслось, говорю? — прокричала фея, как для глухого. — Ты примчался с таким видом, будто собирался сказать что-то важное, а теперь только глазами хлопаешь. Забыл, что хотел?

— Помню. Идём, по дороге спрошу.

— Куда идём? А! Не нужно никуда идти, ничего с твоей женщиной не случится, она уже поднимается по лестнице. Ну, вот!

— Принесла галеты и сыр! — радостно объявила мисс Фессенден. — К элю будет хорошо. И ещё кружки, у тебя ведь нет лишних, — она поставила на стол плетёную корзиночку, прикрытую салфеткой. — …А о чём вы секретничали? У вас какой-то заговорщицкий вид.