Юлия Федотова – Враг невидим (страница 69)

— Всё-всё! Больше никто не спорит! — Гвиневра торопливо выложила ладошки на стол, широко растопырив пальчики. — Что дальше? Ай!

Отвечать Эмили не пришлось. Стоило всем троим коснуться столешницы, как ладони ощутили странную мягкую вибрацию, казалось, будто в ящичке для карт завелись шмели и принялись ровно, монотонно гудеть.

— Началось! — обрадовался Веттели, он до последнего сомневался в успехе предприятия, оно казалось ему чем-то вроде игры.

— Ладони со стола убирать нельзя, иначе прервётся сеанс. Но и удерживать его не старайтесь, пусть делает, что хочет — предупредила Эмили. Выражение её лица стало сосредоточенным и в то же время как будто отсутствующим, глаза глядели в никуда.

Стол захотел задрать копытца и замереть в странной, исключающей всякое равновесие позиции — на одной ножке.

— О духи, вы явились, на наш зов? — принялась вещать мисс Фессенден, чуть подвывая, видимо, существа иных сфер предпочитали именно такой стиль общения. — Мы хотим с вами говорить. Если вы согласны, пусть мы услышим один удар, нет — два удара, три удара будут означать «не знаю» или «не могу ответить». Итак, согласны ли вы нам отвечать?

Стол бойко цокнул ногой один раз.

— Согласны, они согласны! — шумно обрадовалась Гвиневра.

Эмили взглянула на неё мстительно.

— О, духи, нравится ли вам, когда феи из Гринторпского парка ведут себя шумно?

Стол подпрыгнул дважды.

— Слышала?

— Всё, молчу, молчу!

— А скажите мне, о духи, есть ли среди вас тот, чьё имя Упырь?

Три удара.

— Не понимают, — прошептала Эмили, — надо уточнить. Знаешь полное имя своего упыря?

— Вот ещё, «своего»! — брезгливо поморщился Веттели. — Его звали рядовой Коул Филипп Барлоу, прозвище Упырь.

— О, духи, есть ли среди вас дух рядового Коула Филиппа Барлоу, по прозвищу Упырь.

Два удара стола.

— Может, врут? — подозрительно прошипела фея.

— Духи никогда не врут, они либо говорят правду, либо отказываются отвечать.

— Да? — усомнилась Гвиневра. — Не знаю, не знаю… Конечно, вам, людям видней — это ваши мёртвые, но я лично не стала бы им безоговорочно доверять.

— Ну, хорошо, спросим ещё… О, духи, а не появлялся ли дух Барлоу в Гринторпе в этом месяце? Не им ли совершены два убийства?

— Или одно последнее? — подсказал Веттели, ему пришло в голову, что первая трагедия могла действительно быть несчастным случаем, мало ли, какие порой случаются совпадения.

Два удара.

— А способен ли дух Барлоу как-нибудь навредить Норберту Веттели?

Два удара.

— Вот видишь! Твой упырь ни при чём, зря ты тревожился. О, духи, хотите ли вы ещё что-нибудь нам поведать?

Вот это была ужасная ошибка!

Должно быть, духи очень хотели «что-нибудь поведать», причём все разом. Потому что стол вдруг судорожно дёрнулся, взбрыкнул и принялся выстукивать ножками барабанную дробь. А потом вывернулся из-под их ладоней и взмыл в воздух, закружился под потолком. Пламя свечей задрожало, стало страшно. Раздался жалобный звон, на пол посыпалось стекло — это угол взбесившейся мебели сбил электрическую лампочку вместе с плафоном.