Лицо лейтенанта стало печальным.
— Понятно. Вы-то хоть сами целы?
— Да, сэр.
— А кровь откуда?
— Кровь? — про это он ничего не знал.
Кровь оказалась из царапины у виска, как он её заполучил, Веттели даже не представлял. Лейтенант взял его, как маленького, за подбородок, развернул голову чуть вбок и вытер лицо платком.
— Пустяки, только кожу сорвало. Вы хорошо себя чувствуете? — должно быть, вид у него был тот ещё.
— Да, сэр, вполне хорошо. Спасибо.
Лейтенант посмотрел на него долгим удручённым взглядом и вздохнул немного по-бабьи:
— Ох, горе вы моё!
— Сэр, вы только взгляните на это! — окликнул кто-то из солдат.
Человек десять уже столпилось вокруг продырявленного тела мятежника, другие их теснили, лезли посмотреть. Но перед лейтенантом расступились.
— Ого! — присвистнул тот. — Это чья же работа?
— Его, сэр! — сержант кивнул на Веттели.
— Моя, сэр! — отчаянно признался тот. В голове ещё не было ясности, он вдруг вообразил, что совершил что-то предосудительное и расплата близка.
Но лейтенант вдруг рассмеялся и дружески хлопнул его по плечу, как недавно сержанта.
— Ну, ты молодец, парень! Когда налетим на голема, буду знать, кого выпускать с фламером! Ты, часом, не маг?
— Нет, сэр. В школе учили.
Лейтенант обернулся к своим людям, молвил назидательно, в продолжение какого-то прежнего спора:
— Слышали, парни? Вот вам наглядная польза от учения. А вы — «только бумагу марать»! Темнота!
Лица солдат стали уважительными.
А Веттели, наконец, нашёл в себе силы приблизиться к телу врага, павшего от его руки. Вдруг напало нездоровое любопытство: сохранился у него позвоночник или тоже выгорел? Заглянул в дыру, увидел толстую гусеницу на зелёном кустике травы. А позвоночника не было.
Он стоял и смотрел, пока сержант не увёл его прочь, обняв за плечи:
— Идёмте отсюда, сэр. Ну, что там разглядывать? Ничего интересного, хлебните-ка лучше арака.
Нет, это оказалось совсем не лучше! Огненное пойло обожгло всё внутри, вызвало слёзы и мучительный кашель. Веттели испугался, что над ним станут смеяться, но лица солдат оставались уважительными и сочувственными. В самом деле, чего тут смешного? Каждый помнил себя в таком положении, каждый когда-то пил арак в первый раз.
Мимо провели троих пленных. Один вдруг рванулся в сторону, упал на колени перед прожжённым телом соплеменника и принялся что-то быстро-быстро бормотать. Сержант вдруг выхватил из рук ближайшего солдата винтовку, сунул Веттели в руки и заорал на ухо:
— Коли!
Не такой уж бесполезной оказалась короткая офицерская подготовка. Рефлексы сработали раньше разума, штык вонзился в мягкое. Густой струёй брызнула кровь. Пленный повалился навзничь, прижав руки к горлу. У него было совсем юное, смуглое и нежное лицо — ровесник Веттели или даже чуть младше.
Так он убил во второй раз.
Убил, потом выронил винтовку и спросил обморочно:
