Юлия Федотова – Враг невидим (страница 107)
Так ловко, что, в конце концов, он сам начал себя подозревать. Или нет, не себя.
Значит, завтра будет новое. И никакие «меры безопасности» не помогут! По крайней мере, в том случае, если убийца действительно он. Если же НЕ он… что ж, это очень удобный момент для обзаведения алиби! Свидетель, вот кто ему нужен. Человек, который сможет под присягой подтвердить, что капитан Норберт Реджинальд Веттели всё утро мирно спал в своей постели, а не слонялся по школе невидимкой, убивая ни в чём не повинных детей!
Окрылённый этой мыслью, Веттели помчался к мисс Фессенден, выпалил прямо с порога, позабыв даже поздороваться.
— Эмили! Умоляю! Переночуй сегодня у меня в комнате!
— Это что, непристойное предложение? — рассмеялась та, от неожиданности едва не поперхнувшись какао.
А он как стоял на пороге, так и замер, остолбенев от ужаса. Ноги стали будто ватные, руки задрожали.
Почему он сразу об этом не подумал? Не иначе, боги лишили его разума за грехи! Разве можно предлагать ТАКОЕ девушке, ставшей смыслом его жизни, подвергать смертельной опасности самого любимого на свете человека? Алиби ему захотелось, видите ли! А если преступник всё-таки он? Если его вторая, чудовищная сущность, одержимая жаждой крови, явит себя среди ночи, когда они с Эмили будут один на один? Ладно, если она просто увидит его в облике бледной мертвоглазой твари, хотя и это ни к чему. А если тварь захочет её УБИТЬ, чтобы не ходить далеко?
— Берти, что с тобой? Тебе нехорошо?
— Нет! Хорошо! Всё хорошо, только не вздумай оставаться у меня на ночь! Ни под каким видом, умоляю! Даже если я снова стану просить, — с той твари станется! — не соглашайся! Гони меня прочь. Обещай! Клянись, или я не смогу спокойно жить!
Эмили побледнела.
— Берти, милый, ты меня пугаешь! Немедленно объясни, что происходит! Вот, выпей, а то на тебе лица нет, — в воздухе резко запахло какими-то травами, — и рассказывай.
Он выпил и рассказал всё. О своих недавних умозаключениях и подозрениях, о жуткой твари из отражения, о своих чудовищных сущностях и такхеметском проклятии.
— …Вот видишь! Очень может быть, что Поттинджер прав. Слишком многое в этом деле указывает на меня. Поэтому ты должна держаться от меня подальше. Если с тобой что-то случится, я… — договорить он не смог, предположение оказалось чересчур мучительным и страшным.
Эмили выслушала его в напряжённом молчании, ни разу не перебив. И потом заговорила не сразу. Вид у неё был серьёзный, сосредоточенный, но не испуганный.
— Скажи. Когда тебе впервые стало известно, что ты чу… — тут она осеклась, — …не совсем человек?
— Ещё до Самайна, в октябре! Сначала Гвиневра сказала, что я кто-то злой и опасный. Потом меня испугался единорог, сбежал как от чумы. Потом капрал Пулл, сделавшийся кладбищенским веталой, сказал, что я ничуть не лучше него. Недавно обнаружилось, что я не в состоянии переступить защитный круг, как самая настоящая нежить. И, наконец, эта ужасная морда в озере, ты бы её видела! Хотя, нет, лучше не надо…
Эмили нетерпеливо тряхнула чёлкой.
— Это я поняла! Но почему ты раньше молчал? Мы могли бы что-то предпринять, к кому-то обратиться и выяснить, что с тобой.
— Не знаю! — простонал Веттели в полном отчаянии. — Я всякий раз собирался что-то сделать, сходить к колдуну или другому специалисту. Но потом забывал, представь! Не то чтобы начисто, просто оно переставало волновать, больше не казалось важным. Как привыкал, что ли… Наверное, эта тварь во мне заставляла меня забывать, — догадался он и обещал мрачно: — Ты погоди, я и от тебя сейчас убегу бодрый и радостный. А в понедельник прикончу очередного школьника!