Юлия Федотова – Тьма. Испытание Злом (страница 98)
Кроме лошадей, у доброжелательного селянина удалось разжиться дрянной, рваной одеждой – для маскировки. Собственная дорожная хоть и утратила свежесть в подземельях Лупца, имела вид откровенно богатый – в такой как бы за самого короля Штефана не приняли, не насадили на осиновый кол. Пусть уж лежит в тючке до лучших времен.
Увидев друг друга в бедняцких обносках, спутники не могли удержаться от смеха. Йоргену с Кальпурцием новая одежда оказалась коротка – голые запястья и щиколотки торчали из обтрепанных рукавов и штанин, как у мальчишек-сирот. Гедвиг, наоборот, утонула в широкой латаной юбке и вязаной кофте, рассчитанной на такой бюст, что если бы ее собственный чудесным образом увеличился пятикратно – и то был бы мал.
– Да, – ностальгически вздохнул хозяин, взглянув на этакое пугало. – Супруга моя, да пребудет душа ее с миром в садах небесных, обширнейшая женщина была… Не обхватишь в одиночку! Как по полу ступала – половицы гнулись, дом ходуном ходил… Гора, чисто гора… Теперь таких баб уж не найдешь, перевелись через бескормицу… – Он вытер кулаком скупую слезу и махнул рукой на прощанье: – Да минует вас в пути всякое зло, добрые господа.
И надо же – миновало! Не иначе, его молитвами. За шесть дней перехода через разоренные земли Хааллы всего-то и было происшествий, что дважды нападали разбойники, один раз – шторб, трижды хотели ограбить хозяева постоялых дворов, трижды на постой не пустили вовсе, на подходе к столице хотели забрить в рекруты всех троих («Не те нынче времена, чтобы разбирать, кто баба, кто мужик»), на выходе из столицы пытались отнять кляч на мясо и уже у самой границы со Степным Гартом решили посадить в темницу за конокрадство, рассудив здраво: откуда у этаких оборванцев целых три кобылы в хозяйстве? Но пока всем приграничным селом пытались тех оборванцев изловить и связать, власть сменилась, пришел указ об амнистии ворам и разбойникам. Завязался долгий спор: настоящий указ или подложный, распространяется ли амнистия на преступников, не до конца пойманных, следует ли считать конокрадов настоящими ворами или это совсем другая статья закона? И пока хаалльцы шумели чуть не до драки, мнимые конокрады удалились с достоинством, переправились вброд через мелководную Змейку и помахали преследователям ручкой с гартской стороны. Несколько отчаянных парней хотели броситься в воду следом, но мужики постарше их удержали. За рекой чужая земля, чужие законы, и неизвестно, кого они будут защищать, если трое преследуемых поубивают своих преследователей. Парни потоптались-потоптались, погрозили кулаками и ушли ни с чем.
А утомленные до предела беглецы растянулись блаженно в молодой степной траве.
День стоял чудесный, небо было голубым, солнце – теплым, напоенный запахами свежей зелени ветерок приятно шевелил волосы, где-то высоко, под самыми чертогами дивного Регендала, пел свою песню вольный жаворонок, и пухлые белые облачка – ручные зверьки Дев Небесных – бежали табунчиками с запада на восток…
«Пора!» – скрепя сердце решил Кальпурций Тиилл.
Этот разговор он должен был начать давно, да все времени не находилось, и обстановка была не та – редко-редко удавалось выпустить меч из рук. Столько голов пришлось посносить за последние дни, что уже и стесняться своих умений перестали, привыкли к кровавому делу. Но если мужчинам такая привычка делает честь, то юным девам она совершенно ни к чему – так считал силониец.
А значит, они должны разлучиться. Одним богам ведомо, какие еще беды ждут впереди, так вправе ли они втягивать в них невинную девушку? И если на землях обезумевшей Хааллы расставание было совершенно невозможным, то здесь, в Степном Гарте, для этого самый подходящий момент. Карта говорит, от этого места до порта Огер всего день-другой пути. Там Гедвиг Нахтигаль сядет на попутный торговый корабль и к середине лета вернется в родной Хайдель, падет в материнские объятия… И, может статься, когда-нибудь, в новые светлые времена, он отыщет ее там и откроет ей свое сердце…
– Ну это ты все замечательно придумал, – церемонно кивнула ведьма Гедвиг Нахтигаль. – Да только не кажется ли тебе, о Кальпурций из рода Тииллов, что прежде следовало бы спросить невинную девушку, чего именно хочет она сама? – Тут она умолкла в ожидании ответа, но его не последовало.