Юлия Федотова – Тьма. Испытание Злом (страница 55)
И от денег пекарь отказался – грешно требовать плату за вещь, которая ничего не стоит. В благодарность Йорген купил у него десять больших пряников – чтобы до самой Силонии хватило.
Аптекарский квартал был последним в очереди, и от остальной части города он отличался, как отличается фрейлина от девки-судомойки. На ровных, мощеных улицах красивые и ухоженные дома стояли просторно. При некоторых даже палисаднички были разбиты, цвели в них желтые и белые крокусы, синие пролески и гиацинты приятных пастельных тонов. О помоях на мостовой, о дурных запахах и прочих безобразиях, сопровождающих бедное человеческое бытие, и речи не шло. На всем лежал отпечаток благополучия и солидного достатка. Именно достатка, а не богатства. Настоящее богатство здесь не выставлялось напоказ, не было и следа бьющей в глаза роскоши, и беднякам, забредавшим из соседних кварталов, не на что было подивиться, разве что вздыхал кто иногда: «Эк живут как чисто!» Только человек, сам понимающий толк в богатстве, мог заметить его скромные признаки: садовые дорожки, посыпанные мраморной крошкой, а не простым песком, кованые бронзовые вывески заведений, двери из мореного дуба и серебряные колокольчики на них, бархатные занавеси на окнах, редкие южные цветы и клетки с диковинными птицами на подоконниках – откуда знать соседу-ткачу или портному, что не каждый король может позволить себе содержать одну такую питомицу?
Кальпурций с Йоргеном, понятно, знали. Первый только головой качал, второй еще и присвистывал:
– Ничего себе аптекари! Если не догадываться, чем они тут занимаются на самом деле, можно вообразить, будто все население Гизельгеры болеет поголовно и непрерывно, иначе откуда такой доход?! Давай заглянем куда-нибудь, – предложил он. – Посмотрим, что там внутри!
– А что скажем? Ведь мы оба здоровы!
– Попросим какую-нибудь примочку для моей мор… личности! – тут же нашелся ланцтрегер.
Кальпурций хмыкнул и молвил важно:
– Послушай, мой юный друг. Я уже много лет прожил на этом свете, и слово «морда» мне хорошо знакомо. Если тебе почему-то угодно употреблять его применительно к собственной персоне – не волнуйся, меня это не шокирует. Так что можешь не утруждать себя подбором синонимов и называй вещи своими именами.
– Красиво сказано! – рассмеялся фон Раух и решил впредь внимательнее следить за своей речью.
Но это решение не было единственным, принятым им в тот момент. Вторым он хотел поделиться со спутником, но не успел – тот уже переступал через порог ближайшей аптеки под мелодичный звон серебряного колокольчика.
Это было довольно просторное сводчатое помещение со стеллажами вдоль стен. Полки были уставлены рядами бутылок темного стекла с притертыми крышками, изящных флаконов, заполненных разноцветными жидкостями, пузатых колб и реторт, похожих на застывшие мыльные пузыри, и фарфоровых баночек с мазями. В других банках, широких и прозрачных, плавали в спирту человеческие органы, пораженные безобразными недугами, и уродливые младенцы целиком. Сосуд с живыми пиявками стоял тут же. Поперек торгового зала тянулся широкий и длинный прилавок, на нем размещались весы разных размеров, очень красивой ковки, к ним прилагались серебряные гирьки. Еще здесь имелись большие и малые ступки – бронзовые и керамические. На отдельном столике под узким стрельчатым окном громоздился перегонный куб, а рядом на полу – специальный пресс с диковинной винтовой резьбой и маленькая ручная мельница.
Большая масляная лампа, висевшая вверху на цепях, хорошо освещала своды потолка, расписанные растениями и гадами, кстати, очень искусно. И Кальпурций, и Йорген (хоть и скрывал это) в живописи разбирались. И оба сразу поняли – дело тут соседом-маляром не обошлось, большого мастера работа! Как живые ползали по потолку жабы и саламандры, вились змеи среди стеблей белладонны и дурмана, и взирала на них благосклонно дева Цельза, покровительница врачевания…
– Чем могу быть полезен, молодые люди? – Недовольный, скрипучий голос отвлек их от созерцания аптечных красот.
Вслед за голосом из-за прилавка возник старичок в черной мантии и шапке с кисточкой, такой маленький и сухонький – неудивительно, что они его сразу не заметили.