Юлия Федотова – Тьма. Испытание Злом (страница 118)
– А! Ты о том, чтобы я не искал посмертной славы чересчур усердно?! – Он сообразил наконец, к чему был весь разговор. – Клянусь, клянусь, клянусь!
Это прозвучало очень искренне, но мимо внимания Кальпурция не прошла одна маленькая деталь. Подкреплять свою клятву принятым у гвардейцев жестом – поднятая вверх раскрытая ладонь – ланцтрегер почему-то не стал.
– Интересно, когда же наконец начнется Тьма? – спросил Кальпурций, подбрасывая ветки в костерок.
Пять часов резвого ходу отделяло их от восточного подножия Сенесс, когда Йорген объявил, что устал как собака и пора бы уже устроить небольшой привал.
– Да вроде бы рановато еще, всего ничего прошли, – возразила ведьма, но прозвучало это не слишком убедительно, спина заболела от непривычно долгой ходьбы.
Ланцтрегер напустил на себя обиженный вид:
– Я уже все ноги стер! И есть хочу! И шея… – Тут он умолк, мысленно обозвав себя дурнем.
Дернула же Тьма брякнуть про шею, не озаботившись сочинить заранее, какая именно неприятность с ней приключилась. Потому что на самом деле не успел он ни устать, ни проголодаться и все части его тела пребывали в полном порядке. Просто так уж подобралась их компания, что роль самого нежного и капризного ланцтрегеру пришлось взять на себя.
Гедвиг постоянно стремилась доказать и себе самой, и спутникам, что не хуже других переносит тяготы пути и ни для кого не является обузой. Кальпурций боялся выказать слабость в присутствии дамы сердца. Кого они, собственно, могли обмануть своей напускной бравадой? Разве что друг друга! Но только не ланцтрегера фон Рауха. Уж он-то прекрасно знал, как выглядят люди, из последних сил превозмогающие усталость, но при этом пытающиеся скрыть свое состояние. И чем подобные усилия обычно заканчиваются, тоже знал. И что ему оставалось? Смотреть, как эти двое загонят себя до смерти? Или поставить друзей в неловкое положение советом прекратить валять дурака и заниматься самоистязаниями? Ни того, ни другого Йорген не хотел. Вот и приходилось ему измышлять несуществующие страдания. Получалось, увы, не всегда правдоподобно и продуманно. Вот как в этот раз с шеей. При чем тут вообще шея? Пришло же в голову…
К счастью, Гедвиг в детали вдаваться не стала, сбросила со спины мешок и с наслаждением плюхнулась рядом. Ее примеру последовал Кальпурций, тоже порядком утомленный. Но долго залеживаться ему не пришлось – надо было заниматься костром. Больше-то некому: Йорген устал, Гедвиг – дама… «Ну и пусть! – мстительно думал Йорген, лежа на травке и наблюдая, как друг Тиилл подволакивает ноги, собирая хворост. – Так ему и надо, впредь будет умнее! Не о себе, так о любимой своей подумал бы! А я не стану выходить из образа: у меня ноги и шея!»
…Наконец все было устроено: разожжен костерок, разварен кусок солонины – специально для голодающих, и, блаженно растянувшись на жесткой степной траве подле мирно спящей ведьмы, подбросив ветку в огонь, Кальпурций осведомился небрежно: когда же наконец начнется Тьма?
Таким неожиданным был вопрос, что Йорген уронил остаток лепешки в огонь, поперхнулся куском солонины, долго кашлял, потом спросил сердито:
– А вокруг, по-твоему, что?!
Кальпурций огляделся.
На самом деле вокруг было не очень хорошо. Во-первых, слишком тепло для мая, давно пришлось расстаться с куртками и идти в одних нижних рубашках – неприлично, конечно, но что поделаешь, не пропадать же от жары. Во-вторых, странно выглядело небо – совершенно ясное, но лишенное радостной весенней голубизны – будто выцветшее, перепачканное странными серыми разводами, не похожими ни на тучи, ни на облака.