Юлия Федотова – Тьма. Испытание Злом (страница 111)

Ничто не изменилось за прошедшие годы. Беда не стала меньше, и Тьма не уйдет сама по себе, будет и дальше бесчинствовать, если не остановит ее один из тех, кто однажды сам открыл ей путь в этот мир…

Шестеро их было тогда, десять лет назад. Один остался в живых – Семиаренс Элленгааль. Надолго ли? Увенчается ли успехом его новый поход? Или падет он жертвой злого рока, что преследовал их с того страшного дня, когда, движимые волей своего народа, они шагнули под мрачные своды заповедной пещеры Хагашшая? Рока, что уже свел в могилу (именно в могилу, грязную яму в земле) пятерых, а самого Семиаренса отправил на каторгу? Если так, если умрет последний из них – конец. Мир никогда не станет прежним, он больше не будет принадлежать живым. Чужие мертвые из чужих миров поселятся в нем… Да, вот так и рождаются они, загробные миры. Это вам не человечья сказка про мрачный Хольгард и светлый Регендал, придуманная для назидания одним и утешения других. Это страшная правда бытия.

…Но пока он старался не думать о плохом, гнал прочь гнетущие мысли. Впереди ждала встреча с теми, кто уже считал его мертвым и потерял надежду, а встречи такие всегда бывают очень, очень радостными… Возможно, в последний раз в жизни ему предстояло испытать счастье, не хотелось ничем его омрачать.

Его встречали как героя. И как героев оплакивали пятерых. На них не было вины за случившееся в Хагашшайской пещере – они лишь исполнили волю непомерно возгордившегося народа, принесли себя в жертву фатуму…

Да, это было счастье – до боли, до слез. Это было возрождение надежды.

…Три дня гадали люди Нидерталя: отчего, пугая тварей ночных, вечернее небо над лесом рассыпается фонтанами волшебных огней, отчего музыка льется как встарь и лица соседей-альвов озаряют праздничные улыбки? Ответа не было, но каждый понимал: чем бы ни было вызвано это позабытое веселье – оно уж точно к добру!

Вслед за праздниками пришло время новых изысканий, приобщения к источникам тайных знаний, доступным лишь избранным из числа светлых альвов. И вот какая странность! Пять значимых линий фатума оказались прерваны – горько, но неизбежно, – однако на их месте неожиданно возникли две новые, вплелись в общий узор грядущего яркими строчками, а в конце свились меж собой, как две змеи, черная и серая, стремясь друг друга задавить. Теперь уже от исхода их битвы зависела участь этого мира, а собственная, жемчужно-белая линия Семиаренса, на которой прежде было завязано будущее… нет, не прервалась, но будто поблекла рядом с ними, ушла на задний план. Это было большое облегчение – будто огромная гранитная глыба свалилась с души. Нехорошо, неправильно переваливать свою ношу на другого, но Семиаренс Эменгааль, младший тан светлых альвов Нидерталя, вновь ощутил прилив счастья. Мир больше не сходился единственно на его судьбе, и за то, что с миром произойдет, отвечал не он один!

Теперь ему оставалось одно – выяснить, кому эти линии принадлежат, чтобы быть рядом в решающий момент…

Потом – новый поход, уже вдвоем. Через Гаар и Вальдбунд, вниз по Яграве до поворота, а дальше – на юг, на юг вдоль Сенесского хребта и на восток – под хребтом, через Нижний Вашаншар, в несчастные земли Со, объятые злом. Наперехват врагу, которого надо будет ради всех живых этого мира истребить. Потому что со смертью его отступит сама Тьма – так сказали карты фатума, а они не ошибаются никогда, лишь изредка преднамеренно лгут. И очень часто недоговаривают.

Трое шли в земли Со с запада – молодой человек, случайно коснувшийся запретного, нифлунг, уже стоящий одной ногой во Тьме, и потомственная ведьма, способная от природы на дела гораздо более темные, чем простое родовспоможение. И отдельно от них четвертый – честолюбивый и самонадеянный колдун, опасный не силой, но слабостью своей. Один из них, возможно сам не ведая о том, нес гибель собственному миру. Вот только кто из четверых?!

Государство Нижний Вашаншар было большим. В длину оно тянулось от северных лесов до южных морей и делилось на целых пять провинций. Зато в поперечнике его можно было пересечь за два дня пешком, если идти правильной дорогой. Но наши путники блуждали все четыре. Это проводник их, молодой Штуммельтанненштофф, мудро рассудил, что четыре дня его работы будут стоить вдвое дороже, чем два. Кроме того, в числе его обширной родни имелось несколько владельцев харчевен и гостиных камор, и было бы несправедливо привести постояльцев к одним, обойдя вниманием других. Определенно он не мог так поступить и повел своих нанимателей далеко не самым оптимальным маршрутом.