Юлия Федотова – Тьма. Испытание Злом (страница 104)

Впрочем, никто бы ему шапку и не продал, скорее всего. Чужаков в Дальних Степях не любили – не посланцев добрых богов видели в них, а подозревали разбойников или злых чародеев. Женщины, старики и дети бросались врассыпную, скрывались в красивых, украшенных диковинными орнаментами шатрах. Мужчины встречали недобро, с оружием на изготовку, устраивали короткий допрос и заставляли путников испрашивать позволение на проезд по землям их рода. Требование было совершенно бескорыстным, не золота хотели степняки, а почтения, признания их исконного права. Незадача же состояла в том, что они сами, похоже, не разбирали толком, какие земли принадлежат их роду, какие – соседям. Случалось несколько раз: только-только получено разрешение пересечь угодья, простирающиеся «от этого места и на семь дневных переходов во все стороны», как из-за ближайшего холма новые «хозяева» лезут – и им кланяйся. Право, если бы еще и платить надо было – совершенно разорили бы. А однажды и вовсе казус вышел – два рода столкнулись и давай выяснять, где чья земля, кому от пришлых поклоны принимать. Сцепились насмерть – так и летели головы в разные стороны, кровища лилась рекой. Дожидаться конца сражения друзья не захотели, улизнули под шумок, никто на них больше внимания не обращал и догонять не стал.

Жили эти странные люди всё больше разведением овец. И ланцтрегер порадовался вначале, надеясь пополнить свое собрание. Однако степняки животных не изображали вовсе и всю свою утварь украшали одними лишь узорами из прихотливых завитков. Кальпурций, правда, предположил, что завитки эти есть не что иное, как символическое обозначение бараньих рогов, но Йорген заявил в ответ, что символические овцы его не интересуют, только очевидные. «Тебе же хуже, – сказал ему Кальпурций. – Слишком уж ты разборчив». И они принялись обсуждать принципы составления коллекций, а Гедвиг слушала и удивлялась: ну почему мужчины всегда увлекаются какой-нибудь ерундой?.. Хотя овечки – это, пожалуй, очень мило. Надо будет вышить при случае и подарить.

…А потом спутники обнаружили, что сбились со счета дней, такими однообразными они были. Солнце вылезало из-за холмов, прокатывалось по небу белым шаром и сваливалось за холмы. Ветер постоянно свистел в ушах, выдувая умные мысли. Каждый день степняки требовали свою долю вежливого обхождения. Каждую ночь докучала какая-нибудь тварь, с тупым упорством пытаясь преодолеть невидимую стену магического круга, искусно вычерченного ведьмой. Каждый раз твари это не удавалось, и Йорген хвалил девушку, упрекал друга: «Вот видишь! А ты собирался ее отослать. И были бы мы тогда и не выспавшись, и без грибов!» (Отличные, к слову, луговые опята вырастали к утру по контуру круга, как раз на обед хватало.) Но Кальпурций лишь хмурился и не хотел об этом говорить. Он дорого бы заплатил, чтобы его любимая оказалась за много-много лиг от злой Степи с ее ночными тварями и прочими опасностями! Йоргену хорошо говорить, думал он, его невеста далеко и ничто ей не угрожает. У него нет повода для тревог, вот и ищет, как бы из чужой девушки побольше выгоды извлечь.

Влюбленный силониец заблуждался. На самом деле ланцтрегер фон Раух был очень далек от подобного взгляда на девушек, просто чувствовал, что молодой ведьме приходятся по нраву его слова – так почему не сделать ей приятное, тем более заслуженно? Ведь не будь с ними Гедвиг, последние десять (или девять, или одиннадцать) ночей им не пришлось бы сомкнуть глаз. Степные твари имели странный вид, напоминающий голых старух с руками до колен и ступнями, развернутыми назад, и странную природу. Против них его собственная руническая пентаграмма оказалась бы совершенно бесполезной, и надежда оставалась бы только на серебряное оружие. А вдруг оно их тоже не берет? Тогда как быть? Нет, что бы там ни говорил друг Кальпурций, великое это дело – иметь в хозяйстве ведьму!.. В жены, что ли, ее взять? Если, конечно, пойдет, ведьмы – они с характером… Спросить разве? Ах да, у меня же невеста… Тогда пусть сам Кальпурций женится наконец, раз любит. Что время тянуть? Чуть не месяц знакомы – до сих пор не признался даже! Право, все южане – очень странный народ…