Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 7)
На кухне затаили дыхание.
– Да, – кивнул капитан коротко. – Да, конечно.
Можно подумать, у него был выбор. К тому же он уже лет десять не встречал фей.
В кондитерской они провели еще час, беседуя на отвлеченные темы. То есть болтал в основном Токслей, Веттели больше слушал. Уходить не хотелось. Там, за дверью, был чужой, враждебный, отравленный туманом город, а здесь на окнах цвели белые, розовые и красные цикламены. Веттели считал их главной составляющей домашнего уюта, потому что именно эти цветы выращивала в своей комнате няня, миссис Феппс. Интересно, жива ли она? Надо будет расспросить в деревне…
Слушать собеседника становилось все труднее, мысли уплывали.
– Э-э, да вы совсем носом клюете, – заметил Токслей. – Давайте-ка поступим так: сейчас отправимся в вашу казарму, заберем вещи и ко мне. Я на ночь снял номер в отеле, не бог весть какие хоромы, но как-нибудь разместимся. А в шесть тридцать поезд до Эльчестера, от него до Гринторпа двадцать шесть миль, но это пустяки. Я оставил в Эльчестере венефикар.
– У вас есть венефикар? – вежливо поинтересовался Веттели, он знал, что владельцам этих новомодных самодвижущихся транспортных средств обычно нравятся подобные вопросы.
Но Токслей в ответ рассмеялся:
– Ну что вы, откуда? За два месяца на такую роскошь не накопить даже в благословенном Гринторпе! Старик Инджерсолл одолжил мне свой. Он обожает технические новинки, но пользоваться ими толком не умеет, пару раз даже врезался в столб. Вам уже доводилось ездить на венефикаре?
Веттели покачал головой: когда бы?
– Только на броневике.
Самоходная повозка под таким названием появилась на Такхеметском фронте в последний год войны. Это было огромное, рычащее, громыхающее железом, плюющееся огнем чудище вроде уложенной набок осадной башни. В движение его приводила та же магия, что оживляла боевых големов. Только големы, при всей своей безмозглости, умели действовать самостоятельно, броневиком же управлял спрятанный внутри человек. Те же големы просто не соображали, что эта штука сильнее и надо от нее убегать.
– Ну-у, сравнили броневик с венефикаром! – воскликнул лейтенант с укоризной. – Это же совершенно разные ощущения! Но ничего, завтра и прокатимся. А теперь пойдемте, пойдемте, пока вы не уснули за столиком.
Манеры Токслея с каждой минутой становились все более и более покровительственными, но Веттели это нисколько не смущало, не коробило, наоборот, приятно было вверить свою расшатанную судьбу в чьи-то руки, которые могли привести его к новой, незнакомой, но наверняка счастливой жизни.
Однако жизнь старая, страшная и надоевшая до тошноты не спешила отпускать своих пленников.
Казарма благодаря своим условно-демобилизованным обитателям и без того не была тихим местом. Теперь же в ней царило странное, нездоровое оживление.
Быстро собравшись и доложив дежурному офицеру об убытии – больше прощаться было не с кем, – Веттели уже направлялся к выходу, но тут к нему подскочил один из солдат, от которого несло выпивкой и почему-то чесноком.
– А, господин капитан! – Солдат рассмеялся криво и пьяно. – Что, с вещичками и на выход? Испугалися, ага! Бегите-бегите! Да только от него не убежишь! Не надейся, капитан Ветал, не удерешь, сволочь… – Тут, видно, до солдата, несмотря на пьяный угар, дошло, что наболтал лишнего, и удрать попытался он сам.
– Сто-ять! – приказал Веттели. Нет, страшно ему не стало, стало отчаянно любопытно. – А ну-ка давай толком: чего я испугался, кто меня достанет?
– А то вы сами не… – начал было солдат и вдруг просиял. – Что, правда?! Не знаете?! Ну так я вам расскажу! – Похоже, роль дурного вестника привела его в полный восторг. – Сержант Барлоу вернулся, вот кто! Видели его! Да я сам лично видел: белый, страшный и нож из глаза торчит! Уж на что он мне лучший друг, прямо как брат родной был, и то я… Короче, тебе, капитан, теперь точно не жить! – оборвав сам себя, победно заключил солдат. – Убийца! Я так смекаю, за тобой он пришел, больше не за кем!
Смеяться Веттели не хотел, это вышло невольно. «Убийца»! А кто здесь, скажите на милость, не убийца? Сто тридцать восемь убийц, один к одному. Даже сто тридцать девять с лейтенантом Токслеем.