Юлия Федотова – Тайны дубовой аллеи (страница 21)
– У девочек! Естествознание! Ох! – Это вырвалось невольно, не помогла даже армейская привычка никогда не перебивать старших по званию.
Отчего-то большинство людей склонны считать юных девиц из хороших семей невиннейшими созданиями, не имеющими ни малейшего представления о скрытых сторонах взрослого мира. Но у Веттели был друг, у которого он нередко и подолгу гостил на каникулах. А у друга имелись многочисленные сестры, у сестер – подруги. С тех пор Веттели знал совершенно точно: когда речь заходит о пестиках и тычинках, эти юные особы понимают гораздо больше, чем следует.
Причину его сомнений профессор угадал сразу, должно быть, тоже не обольщался насчет своих учениц.
– А мы поступим так, – придумал он. – Вести занятия у двух последних курсов попросим мисс Фессенден, думаю, она не откажет. А с младшими вам будет легче. Согласны?
– Так точно… то есть согласен, сэр.
Мысль о том, что они с Эмили на какое-то время станут коллегами, приятно согревала душу.
2
Школьная жизнь постепенно входила в привычную колею, и три недели спустя ему уже смешно было вспоминать, с каким беспокойством он шел на первый урок к девочкам…
Тут, ясности ради, следует заметить, что эксперимент по совместному обучению, которым школа Гринторп так гордилась, на деле зашел не слишком далеко. По сути, это были две школы, объединенные одним названием, общим зданием и хозяйством, общим руководством и отчасти общими учителями. При этом девочки занимали левое крыло замка, а мальчики – правое, в каждом были свои жилые и служебные помещения, свои классные комнаты. И уроки для мальчиков и девочек проводились отдельно. Даже внутренний двор школы был предусмотрительно перегорожен чугунной оградой, по мнению Веттели, чисто символической. Хоть и была она выше человеческого роста, но если и служила для кого-то препятствием, то единственно для учителей. Ни мальчикам, ни даже девочкам не составило бы труда его преодолеть. Младшие могли легко протиснуться меж прутьев, старшим ничего не стоило перелезть. Правда, Веттели еще ни разу не видел, чтобы дети такой возможностью воспользовались. Зато однажды, после заката прогуливаясь перед сном, он наблюдал прелюбопытную картину, как, зажав в зубах ручку своего саквояжика, лезет через забор мисс Фессенден. Перемахнула, лихо соскочила и испуганно ойкнула, заметив посторонний взгляд. Но, узнав «коллегу», сразу же успокоилась.
– А! Это вы! А я-то подумала, вдруг Коулман. Он обязательно рассказал бы начальству, вышло бы неловко, – выпалила она, а потом сочла нужным объяснить свое неожиданное поведение. – Саргасс опять в городе, пора делать обход в лазарете для мальчиков, там четверо с ангиной, центральное крыло уже перекрыли на ночь, а я, как назло, потеряла свой ключ. До прислуги пока еще докричишься. Вот я и решила того… напрямик. Вы ведь никому не расскажете, правда?
– Разумеется, нет! – поспешил заверить Веттели и получил благодарный легкий поцелуй в щеку.
Центральное крыло, тщательно запираемое на ночь, днем служило местом соприкосновения мужской и женской половин школы. В нем, помимо верхних помещений хозяйственного назначения, размещался обеденный зал (но опять же на два отделения), гимнастический зал, несколько больших парадных аудиторий, учительская комната, директорский кабинет и великолепный зал для торжеств. А еще – кабинеты со сложным оборудованием: физика, химия и алхимия, магия. И естествознание в их числе. Должно быть, школа посчитала накладным их дублировать.
Веттели был этому рад. В центральном крыле всегда было гораздо тише и спокойнее, чем в боковых, где дети сновали, как огненные шары, выпущенные из ствола противоголемной гаубицы. От детей Веттели старался держаться в стороне настолько, насколько вообще позволял его нынешний род занятий. Он с самого начала подозревал, что педагогика – не его стезя, и за три недели только укрепился в этом мнении, не испытывая при этом ни огорчения, ни разочарования, ни беспокойства. Преподавание не приносило ему радости, не вызывало интереса – ну и что? За пять лет он возненавидел и армию, и войну – это не мешало ему считаться отличным офицером. Он привык старательно и честно исполнять то, что должно.