Юлия Федотова – Последнее поколение (страница 92)

А по дороге им ещё много чего встретилось. Местность стала заметно выше и суше. Попадались обширные каменистые участки выходов коренных пород, занятые под командные пункты, оборудованные позиции дальнобойной артиллерии, полевые госпитали и прочие элементы военной инфраструктуры. Мечта шпиона, а не поездка! «Какая жалость, что мы не сможем передать своим такие ценные сведения! — мысленно переживал Тапри — Ка-ак шарахнули бы по всем точкам сразу, прицельным огнём! Следа не осталось бы от квандорской линии обороны!» Но его непосредственного начальника удручало иное: тому, кто видел слишком много, шансов на жизнь обычно оставляют очень мало.

… Небо из оранжевого стало бордовым — наступил второй закат, а с ним и время вечерней молитвы. «Брат Геп» смиренно попросил конвоиров остановить машину. К удивлению Тапри, просьбы была исполнена незамедлительно, как нечто само собой разумеющееся. «Монахам позволили выйти из машины, удалиться на несколько шагов — даже следом никто не пошёл.

Прямо посреди дороги, у всех на виду, цергард Эйнер встал в «позу поклонения»: ноги широко расставлены, корпус откинут назад, руки сцеплены за спиной, лицо поднято к небесам — и принялся громко декламировать подобающие моменту строки молитвы, в очередной раз восхитив адъютанта разнообразием познаний и талантов. Спутники поспешили последовать его примеру, приняли нужную позу, неудобную до нестерпимости. Шея и плечи затекали мгновенно, голова шла кругом, и Тапри казалось, он того гляди свалится. Просто удивительно, как настоящим монахам удавалось простаивать так часами?! Годы тренировки нужны, не иначе! С молитвой было ещё хуже — слов они не знали, агард — совершенно, пришелец мог воспроизвести отдельные цитаты, но положение это не спасало.

— Спокойно! — заметив их смятение, успел шепнуть цергард. — Вы же молчальники! Губами шевелите, и всё!

Они стали делать вид, будто молятся про себя — ничего, сошло. Но полицейские, терпеливо дожидавшиеся их в машине в течение четверти часа, остались разочарованы. Оказывается, они рассчитывали услышать не простую молитву, а священное молитвопение, коим был славен орден монахов-вдовняков.

И снова господин цергард Эйнер вывернулся легко и ловко, пояснив с глубокой скорбью в голосе, что братья Пупа и Меран по велению обета должны выпевать беззвучно, а его, брата Гепа, Создатели покарали, видно, за грехи отцов, начисто лишив музыкального дара. Много раз пытался он петь в их славу, но результат всякий раз получался столь богопротивным, что сам отец-поводырь предписал ему молиться по общему уставу, без выпевания.

Ну, что тут возразишь? Мало ли людей на свете лишено вокальных данных? К слову, цергард почти не погрешил против истины. Вряд ли ему было бы позволено заниматься молитвопением, вздумай он на самом деле податься в монахи! Духовные лидеры наверняка не рискнули бы подвергнуть добрую репутацию своего ордена такой опасности!

Второй закат догорал долго, но до места добрались уже затемно, свернув с главной трассы к северу, в сторону от нужного направления. Впереди замаячили неясные силуэты развалин, издали, да ещё впотьмах, выглядели они очень живописно, навевали мысли о добрых старых временах и благородных нравах.

Воргор — так назывался этот город во времена Империи. Квандорцы именовали его на свой манер, неблагозвучно — «Выргр». На их языке это звукосочетание не значило ничего, на арингорадском, по случайному (или не случайному) совпадению, звучало как грязное ругательство. Но обижаться на это было некому. Город был мёртв уже давно, с тех самых пор, когда аккурат посреди главной площади взорвалась одна из малых бомб. С тех пор прошло двадцать лет. Те, кому не повезло войти в число трёхсот тысяч погибших мгновенно, умирали медленно от лучевой болезни, но больше — от голода и эпидемий. Сколько-то тысяч пожрали бронзогги, пока не вымерли сами, потравившись больной плотью. Агония Воргора длилась лет пять, всё это время власти никак не могли решить, что делать с годом, восстанавливать, или переселять. Работали комиссии, писались доклады, заседания шли одно за другим… Наконец, вопрос отпал сам собой: некому стало восстанавливать. Последние пятнадцать тысяч горожан распределили по ближайшим населённым пунктам, и о Воргоре забыли ещё на пять лет, даже на картах перестали указывать. Потом, всё-таки вспомнили, потому что место было выгодным со стратегической точки зрения. Северные и центральные районы города, особенно пострадавшие от взрыва, так и осталась лежать в оплавленных руинах. На западных окраинах, заражённых чуть меньше, обустроили большой изоляционный лагерь для радиогенных мутантов (по принципу «им терять нечего»), а южные, признанные пригодными для временного проживания, заняли военные. Построили отличную фортификационную систему (благо, субстрат позволял) и великолепный штабной бункер, способный выдержать новый бомбовый удар. Теперь всё это великолепие в почти не пострадавшем виде досталась квандорцам. Сдали, подумать только! Такая линия обороны была, столько вбухано средств, столько жизней отдано — и ту не удержали! Досадно, хоть плачь!