Юлия Федотова – Последнее поколение (страница 65)
— А вонища откуда? И мокро ещё… — бедный Тапри так и не понял, к чему шла речь.
— Так ведь это… Свойство такое у них, у удавленников. Всё что ни есть в организме, сразу выливается наружу…
— А-а?!!
— Ага. Прости.
Блаженство прошло, как и не бывало. И запах в салоне свежее не стал — несчастного вырвало на собственные колени.
… По коридорам Штаба Хрит вёл Тапри под руку — того сильно покачивало. И мечтал он только об одном — чтобы не встретить никого из знакомых. И главное, чтобы не попасться на глаза цергарду Эйнеру. «Только бы он ещё не вернулся, только бы не вернулся» — заклинал агард про себя. Не помогло. Верно, стезя у него была в тот день: сталкиваться с начальством в дверях.
— Ох, ничего себе! — присвистнуло начальство, окидывая подчинённых встревоженным взглядом. — Откуда это вы… гм… в таком виде?! Фу-у! В канализацию, что ли провалились?!
— Если бы! — ответил Хрит, потому что Тапри от стыда слова вымолвить не мог. — Всё куда серьёзнее. Знаешь, — к ужасу юного адъютанта, регард всегда обращался к «
— Есть! — пискнул агард, наскоро похватал чистые вещи, и, стараясь не прижимать к себе, ринулся прочь из высочайших апартаментов. Но был схвачен за шкирку и водворён обратно.
— Куда?! — осведомился цергард Эйнер грозно.
— Я…того… в казармы! Я грязный слишком! — прошептал бедный юноша, втягивая голову в плечи. Не мог же он осквернять правительственную душевую теми непристойными субстанциями, что были размазаны по его спине!
— Ты что, опять?! Быстро в душ, или я не знаю, что с тобой сделаю! — цергард придал адъютанту ускорения в нужном направлении. И пожаловался дядьке Хриту. — Представляешь, он в первые дни, пока я не засёк, по каждой нужде в казармы бегал!
— Это он от благоговения, — пояснил регард. И прокричал через дверь. — Эй, парень, ты смотри там, не запрись! Вдруг сомлеешь, не допусти Создатели — тогда ломать придётся.
— Ладно, рассказывай, что у вас стряслось, — потребовал Верховный, — а то мне уже страшно.
Дядька Хрит рассказал. И услышанное цергарду Эйнеру очень, очень не понравилось. Получалось, что за него взялись даже раньше, чем он ожидал.
— Не знаешь, чьи это были люди? — спросил он Хрита с надеждой.
— Знаю, — подтвердил тот спокойно, как само собой разумеющееся. — Кузаровы ублюдки. Чудо, что парень против них столько продержался. Молодец.
— Кузара?! — удивился цергард, он ожидал услышать имя Азры. — Ты уверен?!
— Обижаешь, начальник! — на уголовный манер, криво осклабившись, подтвердил регард. — Сомневался — так не сказал бы! Ну, я, пожалуй, пойду. А то умаялся за твоим молодцом бегать, шустрый он у тебя. И знаешь что, как вылезет, ты его в санчасть отправь. Лупили его сильно, боюсь, не отбили ли почки…
Хрит ушёл, не дожидаясь разрешения и не утомляя себя уставными церемониями. Эйнера Рег-ата он знал с тех давних пор, когда тот ещё «в топь не проваливался» (аналог земного «под стол пешком ходил»), принимал определённое участие в его, скажем так, воспитании, поэтому привык позволять себе многие вольности по отношению к седьмому цергарду Федерации. Тот, понятно, не возражал — даже в голову не приходило. Если человек кода-то таскал тебя на руках, вытирал нос (да и другие, куда более интимные места), учил пользоваться оружием, глупо требовать, чтобы годы спустя он при каждой встрече отдавал тебе честь. Стиль отношений уже не тот.
Услышав о санчасти, Тапри пришёл в ужас. Боялся он лечиться, была у него такая слабость. Заверил клятвенно, что чувствует себя нормально, и не болит уже ничего, и не кружится. Цергард смотрел подозрительно, верил — не верил, но настаивать не стал, пожалел. Потому что медицине относился не лучше собственного адъютанта. Взял с того обещание доложить, если вдруг станет хуже, и отпустил спать. А сам просидел до ночи, обдумывая ситуацию. Не радовала она его, ох, как не радовала. Недавний инцидент ясно давал понять: стоит ему исчезнуть из виду, скрыться от господ-соратников, и те вцепятся всеми когтями в несчастного адъютанта, и душу из него вытрясут заживо. Узнать ничего не узнают, но наивного и доверчивого, неискушённого в штабных интригах парня угробят, мучительно и страшно, и концов потом не найдёшь. Будет на совести Эйнера Рег-ата ещё одна невинно загубленная жизнь…