Юлия Федотова – Последнее поколение (страница 46)
— Да не на нём мы «через космос» летаем, не приспособлен он для этого. Большой межзвёздный крейсер находится на орбите Даги, а здесь, на поверхности — только лёгкий транспортировочный катер на десять мест. Вроде корабельной шлюпки.
Цергард удовлетворённо кивнул, похоже, эта информация примирила его с действительностью.
Чуть поразмыслив, он перестал досадовать на недоступность «лёгкого катера». Транспорт нужен был, по большому счёту, лишь в качестве неопровержимого доказательства существования пришельцев. Но теперь планы изменились. Эйнер передумал докладывать на Совете о своём невероятном открытии. Он решил воспользоваться им самостоятельно — меньше будет напрасных жертв и больше пользы для Отечества… если бы ещё знать, какой именно!
— Скажите, а как вы поддерживаете связь с вашей планетой?
— С трудом! — ответил Гвейран. Эту информацию, пожалуй, стоило попридержать до лучших времён. По крайней мере, до тех пор, пока контрразведка не определится с требованиями.
Наверное, цергард стал бы настаивать на ответе более конкретном, но в эту минуту на столе требовательно запищал, заморгал красным глазом коммуникатор. Эйнер поднёс к уху трубку.
— Слушаю!.. О, это ты? — голос его был удивлённым. — Ты же не любишь сюда… Что-то срочное?! Хорошо, я сейчас к тебе… внизу? В смысле, у нашего штаба?! Жди, сейчас выйду!.. Извините, — теперь он обращался к Гвейрану, — я отлучусь ненадолго, потом продолжим нашу беседу. Вам придётся подождать здесь.
Он пулей выскочил из кабинета, а Вацлаву почему-то стало не по себе. Тревожно как-то. Наверное, передалось настроение «собеседника».
Ожидание вышло недолгим.
Цергард Эйнер вошёл в кабинет молча, без обычных в таких случаях фраз типа «вот я и вернулся, не скучали ли?». Сел, вернее, упал в кресло. Механическим движением, не глядя, открыл ящик стола, извлёк красивую синюю бутыль дутого стекла, зубами выдернул пробку, сделал большой глоток — по помещению распространился запах синильной кислоты. Отставил бутыль в сторону, и застыл, уставившись в пространство. Серые глаза были пусты, как у мёртвого. О существовании Гвейрана он будто забыл.
— Эй, — окликнул тот, встревоженный уже не на шутку, — что-то случилось? Тебе нехорошо?
Эйнер безмолвствовал. Пришлось подойти и тряхнуть за плечо. Только тогда он заговорил, голосом ровным и бесцветным, как много лет назад, когда спрашивал о смерти.
— Всё, — сказал он. — Конец! — и снова ушёл в пустоту.
Гвейран встряхнул его снова, хлопнул его по щеке для усиления эффекта, заорал чуть не в ухо:
— Да в чём дело-то?!! — он видел: случилось что-то ужасное, такое, что и словами-то, может быть, выразить нельзя — но выносить неведение больше не мог.
— Двадцать пять лет назад по всему миру на полсотни здоровых детей приходился один болотный. Сейчас — каждый второй. Ещё через десять лет будут рождаться
— Верно, — нетерпеливо кивнул Гвейран, он давно это знал, и все знали — ну и что?!
Эйнер поднял на него мёртвые свои глаза, проговорил отчётливо:
—
Гвейран вздрогнул. Вопрос не был риторическим. Ему, таинственному пришельцу из Космоса, носителю высшего разума, был он задан. Первой реакцией было отчаяние, мучительное и очень знакомое. Такое чувство испытываешь, когда у тебя на руках умирает раненый, вынесенный с поля боя. Он смотрит с надеждой, он верит, что теперь-то всё будет хорошо, и ему обязательно помогут, а ты знаешь, что помочь уже невозможно… Хорошо, что на этот раз длилось оно недолго. Гвейран умел мобилизоваться в экстремальных ситуациях, решение пришло быстро.
— Прекрати! — велел он жёстко. — Приди в себя! Это не конец. Скажи, ты слышал о клонировании?
— Да, — закрыв глаза, прошелестел цергард, ему изменили силы, — так хверсы размножают.
— Так и человека можно размножать, если есть нужда.
— ПРАВДА?!!
— Правда, — подтвердил тот. — Способ не самый оптимальный, но всё же лучше, чем гибель человечества. Выбирать в нашем положении не приходится.