Юлия Федотова – По следу скорпиона (страница 75)

Широкие, в палец, щели свободно пропускали кухонную вонь: от соленой трески и кислой капусты до помоев, в прямом смысле этого слова. Духота стояла невыносимая. Спать приходилось вповалку, на соломенных матах, а засыпать и просыпаться под такую отборную, физиологического свойства брань судового кока, что щеки Аолена алели как маков цвет. Кстати, ни в чем, кроме непристойной лексики, кок не преуспел. Еда была отвратительной. «Хуже, чем в сехальских казармах», – плевалась Меридит, из всей компании самая неприхотливая по части гастрономии.

И за все предоставленное безобразие с них запросили такую плату, что у Орвуда от возмущения борода встала дыбом. Не стесняясь в выражениях и не обращая внимания на одергивания Рагнара, гном высказал гоблину все, что думает о его судне. Капитан совершенно не обиделся.

– Ясно, не королевский фрегат, – признал он. – А деньги – за риск. Три бабы на борту – на такое не каждый отважится. Баба на корабле – жди беды. – Он покосился на Меридит, потом на ее медальон. – Кстати, если нападут пираты или, скажем, фьординги, вы того… Короче, я рассчитываю на ваши мечи.

– Вот упырь! – негодовал Орвуд. – Ободрал как липку и еще на что-то рассчитывает. Да за такие деньги он должен с нас пылинки сдувать!

– Не говори! – согласилась с ним Энка. – Бабы его не устраивают! Да я сколько лет бортовым стрелком ходила! На военном корабле, между прочим, а не на паршивой торговой посудине. А у Меридит бабка в Тайенском проливе разбойничает. И что? Где беда?

– Родная бабушка? Разбойничает? – Эдуард решил, что ослышался. У него были совершенно иные представления о бабушках.

– Прабабушка, – уточнила Меридит, – разбойничает. Уже из гребцов в боцмана выбилась… Выражается похлеще нашего кока. – В голосе ее звучало осуждение. – Дисам не пристало на море воевать. Мы народ сухопутный, на том стоим.

– Ах, как интересно! – всплеснула руками Ильза. – Бабушка-боцман! А у нее крюк есть?

– Какой еще крюк?

– Ну, крюк, железный, вместо руки. Она ведь пират, у нее должен быть крюк.

– Ничего у нее нету, – буркнула диса. – Ни крюка, ни стыда, ни совести. И хватит об этом. Накаркаем еще!

И вновь потянулись долгие дни. Тягостное безделье усугублялось тем, что почти круглые сутки приходилось проводить в «каюте». Очень уж неприятной была обстановка на корабле. Пассажиры спиной ощущали косые взгляды, ловили злобный шепот.

– Неужели эттелийские матросы такие суеверные? – удивлялась Меридит.

– Не-эт, тут что-то другое, – качал головой Рагнар. – Не в бабах… ой, прости, дело.

Энка же оценивала ситуацию еще более определенно. «Бунтом пахнет», – говорила она. Сильфида лучше других знала матросскую среду и умела чувствовать ее настроения.

Чувствовал их и капитан. При встрече с кем-нибудь из пассажиров, даже с Ильзой, он многозначительно таращил маленькие хитренькие глазки и нарочито громко изрекал: «Имейте в виду, я на вас рассчитываю!»

Постепенно Энке удалось разнюхать, в чем причина недовольства команды.

– Не хотят идти на Аддо, считают острова проклятыми, – сообщила она. – По слухам, те немногие, кто возвращались оттуда живыми, умирали в течение полугода. Гоблин заставил моряков подписать контракты обманом: подпоил и подменил листы… А теперь врет, будто мы не пассажиры, а его личные телохранители. Вот они и злобствуют.

– Приятная новость! – хмыкнул гном. – Очень… хм… обнадеживает. Если мы каким-то чудом доберемся до Аддо, там нам и конец придет.

– Ты пессимист. Это всего лишь слухи. Матросы – народ темный, суеверный, верят чему ни попадя. Будет лучше, если ты не станешь им уподобляться.

– Между прочим, вчера на мачте я видел голубой огонь, – обиженно сообщил Орвуд. – Ты и его отнесешь к разряду суеверий?

– Правда видел? – посерьезнела Энка. – И что, ярко горел?

– Нет, – признал гном. – Не ярко. Слегка.

– Слегка не считается, – с облегчением вздохнула сильфида.

Но на этот раз засчиталось и «слегка».

На закате следующего дня с мачты раздался вопль: «Парус по левому борту!» Очень скоро не только Аолен и Хельги, но и все желающие смогли убедиться: парус черный. Приближался он так стремительно, что у неповоротливой торговой посудины не оставалось ни единого шанса избежать роковой встречи. Быстроходная маневренная шхуна подошла к их барку почти вплотную. «На абордаж!» – донеслась команда. Голос был странным: грубым, резким, но довольно высоким. Услышав его, Меридит, дотоле совершенно невозмутимая, вдруг изменилась в лице: