Юлия Федотова – По следу скорпиона (страница 60)

Тем радостнее было ей и тем печальнее остальным, когда через четыре дня, по прибытии в Хемму, туфли пришлось сдать джиннам. Орвуд робко поинтересовался, а нельзя ли выпросить чудесную обувь еще на денек-другой? Кансалонцы только рукой махнули. Туфли выдавались строго на пробег от пункта до пункта, исключения не допускались ни под каким предлогом.

Хемму собирались покинуть незамедлительно. Но тут Ильза возроптала открыто:

– Это что же получается? В Алнайшах даже не заглянули, а ведь я никогда не видела настоящую столицу империи. Теперь, значит, и Хемму толком не увижу, да? Это с вашей стороны… – Она не умела сразу подобрать нужное слово. – …Это с вашей стороны… жестоко! Да, жестоко! Вы-то везде были, все видели, а я… – Она даже всхлипнула.

Ну уж всхлипов ее не мог выносить никто, кроме разве Орвуда. Но тот предпочел не обострять отношения с коллективом.

Хемма производила впечатление чрезвычайно тягостное, столь велик был контраст между былым процветанием и чудовищной современной разрухой.

Здесь были мраморные дворцы, прекрасные, будто не простые смертные возводили их, а мудрые боги. Но более половины их пребывали в запустении. Глубокие трещины рассекали чудесный тиорский мрамор, из них ведьмиными метлами торчала уродливая пустынная колючка. Стены некоторых зданий были закопчены пожарами, иные лежали в руинах, у третьих уцелел лишь фасад, все остальное было разграблено и разобрано по камешку. За этими мертвыми пустоглазыми фасадами громоздились свалки, удушливо разило фекалиями.

В городе были бассейны и фонтаны, но не вода наполняла их, а вездесущий песок. Здесь были (когда-то были) сады, с таким трудом взращенные на сехальских барханах, теперь их рубили на дрова для очагов. Статуи, некогда украшавшие аллеи, лежали, низвергнутые с пьедесталов, Ильза вздрагивала при виде очередной руки или головы, торчащей из песка.

Не просто мостовая покрывала улицы, но редкой красоты узорчатая мозаика. И прямо на ней чадили костерки уличных торговцев жареной рыбой. Рядом валялись рыбьи внутренности, очистки южных плодов, тому подобная дрянь. Тощие свиньи, бродячие собаки и шелудивые козы обретались тут же.

А народу было – ужас! Не протолкнешься. Черные, замызганные, тощие как скелеты, сальные космы скручены наподобие валиков корабельной пакли. Встречались и вовсе странные фигуры, плотно укутанные в черную материю, а на шее медный колокольчик, белки глаз поблескивают сквозь узкую прорезь. Ильзе приходилось встречать сехалок-аллахенок в парандже, но тут было нечто иное.

– Прокаженные, – объяснила Меридит, – держись от них подальше. И вообще, старайся ни к чему не прикасаться. Тут полно всякой заразы.

– А купить поесть тоже нельзя? – Эдуарда искушал запах жареной рыбы.

– Ни в коем случае! Выйдем из города, найдем село почище, тогда и купим. А тут даже рыба зараженная. Все помои в море текут.

– Почему здесь так запущенно? – недоумевала Ильза. – Орки ведь далеко.

– Потому что не надо воевать столько лет подряд! – ответила ей диса сердито.

Меридит ненавидела Хемму. Именно в этих краях лет пятнадцать назад началась ее военная карьера.

В те годы на алнайшахский престол взошел император Танхем. Но дядька его, султан Хеммы, вообразил, что произошло это незаконно, и решил всеми правдами и неправдами прибрать власть к своим рукам. Правитель богатейшего города империи, он собрал огромное войско и так хорошо платил наемникам, что слух о его щедрости достиг далеких северных земель.

И вот добрая сотня дис, которым, как известно, все равно, где и с кем, лишь бы воевать, отправилась на заработки в Восточный Сехал. Была среди них и Беата из рода Брюнхильд с малолетней дочерью. Не на кого было оставить девчонку, старшие дети подросли и сами воевали кто где, а старуха Гунилла, вместо того чтобы сидеть дома и пасти внуков, как подобает приличной прабабке, удумала тряхнуть стариной и подрядилась гребцом на корабль морских разбойников.

Детство всякой дисы – пора столь мимолетная, что не каждая может вспомнить себя ребенком в полном смысле этого слова. Раннее детство для Меридит слилось в бесконечную череду походов (когда она сперва, неудобно скрючившись, болталась в мешке за спиной у матери, а позже в компании сверстниц, едва поспевая, трусила за строем) и привалов, когда матери сгоняли девчонок в круг и заставляли до посинения упражняться в военном искусстве.