Юлия Федотова – По следу скорпиона (страница 115)
Рагнар не стал возражать. Сперва он нес Улафа бережно, чуть не на руках. Потом взвалил на спину, как мешок… Однако идти ему становилось все тяжелее – он кряхтел все громче, ронял все чаще…
– Давай возьмем его за ноги и потащим вдвоем, – соизволил предложить Хельги.
Но то ли любящий подменный братец нарочно напакостил, то ли оба от усталости недоглядели, – поволокли они несчастного животом вниз, спиной кверху. Очень скоро и без того обмороженная физиономия подменного сына Анны Ингрем превратилась в сплошную ссадину. Кровь на морозе почти не текла, зато кожа висела безобразными клочками.
– Вы только взгляните, что наделали, ослы безмозглые! Вконец изуродовали! – ругалась Энка. – Чем так, лучше бы дали человеку помереть спокойно!
– Ерунда! – ответил Хельги бессердечно. – Для фьординга шрамы – лучшее украшение. Если выживет, будет всю жизнь гордиться… Давайте лучше костер разведем, я уже рук не чувствую…
– Больно! – тихо хныкала Ильза, отогревая закоченевшие пальцы. – До чего же больно! Зачем так холодно? Ведь есть же на свете места, где зимы не бывает вовсе! Зачем мы не там? – Она придвинулась поближе к Хельги, положила подбородок ему на плечо, спросила на ухо: – Скажи, тебе бы хотелось оказаться в краю, где нет зимы? Где сейчас тепло?
Демон вздохнул. В памяти, и не в своей даже, а чужой, принадлежащей, видимо, кому-то из несчастных жертв Ирракшаны, всплыл смутный мимолетный образ: огромный зверь по имени Иппо нежится в теплой жидкой грязи, погрузившись целиком, только ноздри и глаза торчат наружу. Ворочается, пыхтит от блаженства… Стало завидно до слез.
– Хотелось бы, – ответил он Ильзе мечтательно.
– А-а-а!!!! – заорала Меридит, от ужаса не способная на более связное выражение мысли. Она первая поняла, что сейчас произойдет. Но было поздно.
Повелитель возжелал – Царь Народов исполнил.
– У-у-у! – хлюпала, заливалась слезами боец Оллесдоттер, размазывала по лицу вонючую зеленоватую грязь. – Это я виновата!!! Зачем спросила?!! У-у-у!!!
– На самом деле, виноват Хельги! – вынесла приговор сильфида. – Мог бы уже научиться сдерживать свои желания! Как нежная фея, право! То ему костер подавай прямо в орочьем логове, то спать хочет неделями, то лета среди зимы!
– Зато мы теперь не замерзнем. – Обиженный Эдуард вступился за наставника.
– Да уж! Что-что, а замерзнуть нам теперь не грозит! Давайте уже выбираться куда-нибудь. Я не жаба, чтобы в болоте жить!
Да, именно там они и очутились: в теплом, вонючем, пузырящемся и булькающем болоте. Плюхнулись в самую трясину, еле выползли на огромную корягу, очень кстати оказавшуюся поблизости. Сидели на ней, мокрые, грязные и злые. И ни малейшего представления не имели о том, где именно, в каких краях находятся. Одно было очевидно:
Любому из пестрой компании спасителей мира доводилось бывать на болотах, и не раз. То были нормальные, добропорядочные болота с уродливыми, малорослыми и кривобокими деревцами вокруг, с яркой, светло-зеленой травой на участках не особенно глубоких, с черными, топкими ловчими ямами болотников, с кислой ягодой клюквой во мху… С гнездами диких уток, с озерцами, на которые из лесу на водопой приходят лоси – их широким раздвоенным копытам трясина не страшна, с лягушками, что по весне трубят такими голосами, будто и вправду настает конец света, с кровососами-комарами…
Южное болото отличалось обилием тростника, небывалой, в два человечьих роста, высоты. Из-за него невозможно было оглядеться и понять, далеко ли простирается трясина. Склонная к клаустрофобии Энка страдала, чувствуя себя как в ловушке. Не умея различать, где глубоко, где мелко, путники без конца проваливались в топь. Лягушек, и особенно комаров, здесь тоже имелось в избытке. Были и пиявки. Хельги почему-то считал их красивыми, остальные их боялись и орали, не исключая Рагнара и Меридит. Не было гнезд диких уток, кислой ягоды клюквы и лосиных водопоев. И, что самое досадное, не попадалось ни одного болотника или кого-нибудь еще, более или менее разумного, у кого можно было бы разузнать дорогу и выяснить свое местонахождение.