Юлия Федотова – Очень полезная книга (страница 33)
В дверь робко постучали:
— Не у вас ли шум, милостивые господа? — На пороге появилась фигура хозяина в одних подштанниках и смешном ночном колпаке. Волосатые ноги украшали растоптанные пантуфли с помпонами, похоже, бабьи второпях нацепил.
— У нас. Вот! — Нолькр указал пальцем на «трофей». — Нельзя ли это куда-нибудь того… А то неприятно.
— Сей минут будет убрано! — понимающе кивнул трактирщик. Ни удивленным, ни напуганным он не казался. — После бури они часто налетают…
Через минуту явился работник, тоже в подштанниках, с рукавицей и мешком. Руку сгреб, окровавленный половик туда же, окно заботливо законопатил матрасом с четвертой, свободной кровати и, насвистывая себе под нос что-то бесшабашное, удалился.
Только тогда Болимс Влек, кряхтя и охая, покинул свое убежище, а Иван, едва справившись с собственным голосом, прохрипел:
— Это что за хр…
— Фу! — укорил Кьетт. — Как не стыдно, в приличном-то обществе и такие слова! А еще некромант! Руза это была. Всего-навсего.
— Кто? — Слово показалось смутно знакомым. — Какая руза?
— Перепончатокрылая. — Кьетту не хотелось больше говорить про руз, хотелось спать.
Но Иван не отставал.
— А зачем она к нам лезла?
— Тебя пожрать хотела, зачем же еще?.. Болимс, право, ну ты-то что дрожишь? Рузы на снурлов не охотятся, только на людей! Не знаешь разве?
Знал. Но теперь его беспокоило другое.
— Скажите, это правда… — Голос его сорвался, он недоговорил.
— Что — правда?
— Что Иван — НЕКРОМАНТ? — выговорил снурл страшным шепотом.
— Ну разумеется, нет! Ничего общего не имею! — раздраженно опроверг объект рузьей охоты. — Ты слушай больше всяких разных нолькров. Они тебе и не таких еще гадостей наговорят! Они тебя самого в чернокнижии каком-нибудь обвинят!
— Тьфу-тьфу, чур меня, чур! — булькнул Влек и торопливо юркнул под одеяло, укрылся с головой, будто в том было его спасение.
Кьетт усмехнулся многозначительно и задул свечу.
Наконец наступила ночь.
Глава 6
А утром, в дороге уже, тема нашла неожиданное продолжение. Болимс Влек, бледный, невеселый и очень смущенный, поравнялся с Кьеттом и спросил:
— Феенауэрхальт, скажи… только не сердись… а ей было очень больно?
— Кому? — не понял тот. — Миле? Когда ее вешали? — Ну вот не шла у него почему-то из головы лоскотуха, привыкнуть, что ли, успел? Пусто казалось без нее в этом мире, нет-нет да и оборачивался невольно, будто надеялся вновь увидеть, как трусит она следом, глупая и грязная… Нет, как женщина она его не интересовала совершенно. Скорее, как занятная зверушка. Весело с ней было.
— Нет, это я про рузу. Больно ей было, наверное, когда ты руку отрубил?
— Конечно, больно! Это же рука! — согласился Кьетт машинально, продолжая думать о своем.
Снурл горестно вздохнул. Помолчал. Еще раз вздохнул.
— А как же она теперь будет, без руки?