Юлия Федотова – Очень полезная книга (страница 119)
Вот о чем думал теперь Лекко Амезу. Ведь на самом деле он был хорошим человеком, и родители его в детстве учили: тех, кто слабее, обижать грешно… Что ж, поделом ему, подходящее наказание измыслил безумец Ха-Цыж: поживи-ка теперь сам маленьким и слабым среди сильных, узнай, каково это!..
… — Слушайте, что-то он совсем притих у нас! — забеспокоился Болимс Влек. — То все пищал, а теперь молчит, давно уже! Может, он того… умер?! — Он не сразу решился произнести самое страшное.
— С чего бы вдруг? — возразил Иван.
— От тряски. Он же крошечный совсем. — Голос снурла предательски дрогнул. — Проверить надо!
— Ну проверь, — согласился Кьетт.
Спутники остановились, корзину опустили на снег. Тут бы Амезу закричать: «Я живой, все хорошо!», — но горло вдруг перехватило, и момент был упущен.
А они стояли вокруг его переносного «жилья» и отчего-то медлили.
— Ну что же ты не проверяешь? — Нолькр подтолкнул снурла в бок. — Открывай!
— Нет! Я боюсь! — попятился тот. — Открою, а там… Давай лучше ты! Ты воевал, тебе привычнее.
— Я тоже боюсь, — мрачно признался Кьетт Краввер. — У нас на войне обычные трупы были, не такие мелкие. И не от тряски помирали… Эй! Геро-ой! — позвал он, опустившись на колени. — Ты там живой?.. МОЛЧИТ!
— Ай, ладно, давайте я посмотрю! — собравшись с духом, решился Иван. Не вечно же им тут посреди дороги торчать? И трупик с собой таскать не хочется. Рано или поздно все равно придется открыть.
Услышав скрежет приподнимаемой крышки, Лекко поспешно раскинулся в вольной позе и захрапел со всей громкостью, на какую был способен. Он чувствовал себя глупо до предела. До слушателей его богатырский храп доносился в виде комариного писка.
— Спит! — умиленно выдохнул снурл, у него отлегло от сердца. — Ну слава богу!
— Надо с ним аккуратнее обращаться, — серьезно сказал Кьетт, он перенервничал гораздо сильнее, чем следовало ожидать. Почему-то крошечное существо в корзинке с каждой минутой все меньше ассоциировалось у него с тем гигантом, что накануне впечатывал его в стену. — Все-таки он очень маленький, даже страшно!
В дрянном городишке Ры они впервые столкнулись с проявлениями расизма в этом мире.
— Со снурлами не пускаем! — пренебрежительно бросил владелец гостиного дома, высунув из окошка заспанную физиономию. — Потом проморгался, понял, что не с
Да, не соврал мужик. Кухня оказалась превосходной, если уж на то пошло, не хуже, чем в замке Зичвара! И комната была чистой, без клопов. А все-таки осадок на душе остался неприятный.
— Все-таки не могу понять, — рассуждал Иван перед сном. — Ну допустим, персоны мы благородные, и со стороны это так заметно. Ладно. Но ведь мы чужие в этой стране, власти у нас точно никакой нет, и денег может не оказаться. Откуда же это особое отношение, привилегии какие-то?
Причина в происхождении, растолковал нолькр. Считается, что знатные роды от простого отличаются своим божественным началом. Были якобы на свете времена, когда боги не гнушались связями со смертными, и вся нынешняя аристократия — это потомки тех давних неравных союзов. И если простой обыватель обидит знатного господина словом, делом, непочтением ли — как знать, не вступится ли бог за родственничка? Вроде бы даже бывали такие случаи. Вот и опасается народ
— А ты сам-то в это веришь? — Ивану стало любопытно, его одолевал скепсис.
— Что бог вступится за потомка? Ох, сомневаюсь! Нужны мы им, как… — Уточнять Кьетт все-таки не стал, поостерегся.
— Я не про то, — отмахнулся Иван с досадой. — В само божественное происхождение веришь?
— Даже не знаю, не задумывался раньше просто… Но я подумаю.
Этот разговор между человеком и нолькром происходил с глазу на глаз, полушепотом. Двое других спутников уже дрыхли без задних ног, утомленные один трудной дорогой, другой — ответственностью ноши.