Юлия Федотова – Очень полезная книга (страница 115)
За рядом отвратительных общественных зданий раскинулся квартал богатых частных особняков. Вот уж где хозяева расстарались, приложили фантазию, чтобы угодить своему безумному правителю! Жилища их были похожи на что угодно — гигантские пни, навозные кучи, огромные сахарницы, обрезки труб, скелеты животных и рыб, старые башмаки, опрокинутые телеги, перевернутые лодки, величавые парусники, тотемные столбы — но только не на жилые дома! Впрочем, многие владельцы не удержались от того, чтобы хоть в мелочах проявить собственные вкусы и предпочтения простых, психически здоровых обывателей. Поэтому уродливые перекошенные окна были завешены идиллическими шторками с кружевами; пред дверями, напоминающими то пещерные лазы, то оскалившиеся пасти, лежали самые банальные коврики с надписями типа «добро пожаловать»; палисадники, производившие впечатление изрытой окопами передовой, обрамлял мирный штакетник. Крыши самых невероятных форм имели вполне традиционный красный или темно-зеленый цвет, а опасно накренившиеся балконы украшали ящики с петунией, портулаком, маргаритками и прочей настурцией. При этом цветы решительно не желали замечать, что на дворе стоит морозная и вьюжная зима.
Трудно сказать, что думали обо всех этих несуразицах снурл с нолькром — впечатлениями они почему-то не делились, а в памяти у Ивана, как ни странно, всплыла картинка из детства. Читала ему баба Лиза сказку про то, как разная мелкая живность заселяла рукавицу, потерянную в лесу, а потом претендующий на жилплощадь медведь чуть всех не передавил. А на обложке была нарисована эта самая рукавичка, но с прорезанным оконцем, пристроенным крылечком и непременной трубой, торчащей из большого пальца… Так вот, если бы это импровизированное сказочное жилище воплотили в реальности этого мира, оно как нельзя лучше вписалось бы в городской ландшафт Зениары, все соседи завидовали бы!
В общем, ассоциация была приятной, и Иван решил для себя, что ему здесь нравится. И даже когда их обхамил пробегавший мимо синий кот в белом накрахмаленном жабо — обозвал «юными бездельниками и ротозеями», хотя это не они на него, а он сам на них налетел, Иван обижаться не стал, в отличие от Кьетта, который крикнул вослед коту: «А вы вообще
Постепенно особняки были вытеснены более демократичными доходными домами в три-четыре и даже в пять этажей. Их архитектура была гораздо проще, без изысков. Но владельцы набирали очки расцветкой. Изощрялись, кто как мог, целые картины на стенах заказывали. Впрочем, Иван, привычный к наружной рекламе и граффити родного мира, ничего нового для себя не нашел, в отличие от спутников, которые охали и ахали, ругались или, наоборот, восхищались, в зависимости от сюжета, мастерства исполнения и собственных вкусовых предпочтений. Например, снурл был возмущен, увидев на одной из глухих торцевых стен чрезвычайно натуралистичное изображение дракона, взламывающего изнутри кирпичную кладку и рвущегося наружу из толщи стены.
— Это надо же придумать такое безобразие! В сумерках увидишь — не разберешь, что к чему, с ума сойти недолго от страха! Разве так можно!
— Конечно, можно! — возразил Кьетт. — Смотри, как красиво нарисовано! Дай бог, вернемся домой, я ночью на стене казармы так нарисую… Ну хоть ты ему скажи, скажи! Разве это не прекрасно?! — не встретив сочувствия у Влека, он стал искать его у Ивана.
— Обычно, — пожал плечами тот. — У нас тоже так рисуют. Только картины неподвижные, без магии, а принцип тот же.
— Правда?! Какая жалость, что я у вас не сходил погулять, в комнате провалялся! А что, ваши правители тоже на голову не здоровы?
— Да кто их разберет? — хмыкнул Иван. — Смотришь на них — вроде с виду ничего. А как выкинут что-нибудь эдакое, так и задумаешься, а все ли в порядке у них?
— Что выкинут? — полюбопытствовал Кьетт из вежливости, не очень-то его интересовали на самом деле чужие власти и политика вообще.
— Ну к примеру, переименуют милицию в полицию… — Неудачный был пример, Иван уже приготовился было расшифровывать значение слов, но в языке Кьетта, верно, нашлись аналоги — он не стал спрашивать: «Что это такое?» — а озадаченно спросил: «Зачем?»