Владимир Суворов – Тишина за стеной (страница 2)
Потом был звонок. Потом скорая. Потом полиция.
Татьяна Лапина, тридцать четыре года. Продавец в сетевом магазине. Одинокая. Без детей. Без мужа. Жила на съёмной квартире. Возвращалась поздно, возможно была у кого-то в гостях. Судя по телефону и переписке – не у любовника, не у подруги. А может просто… гуляла. Как и другие. Только одна – и не дошла.
Следователь Игнатьев, приехавший на место, какое-то время стоял у двери, потом пошел к телу и подойдя тяжело выдохнул.
Медэксперт установил – умерла около часу ночи. Следов насилия, кроме удушения, – нет. Телефон при ней. Деньги – при ней. Следов борьбы – нет. Всё – как в тех двух старых делах, закрытых месяцами ранее.
– Опять он, – бросил Игнатьев тихо кому-то из оперативников. – Или кто-то, кто знает, как он работал.
– Думаешь, это тот же?
– Не думаю. Я знаю.
Жители подъезда стояли на ступеньках, закутавшись в халаты и пледы. Кто-то тихо плакал. Кто-то курил. Кто-то записывал происходящее на телефон.
Вновь то же самое: смерть, страх, разговоры. Только ответов не было.
Глава I. Задача без решения
Алиса Воронцова шла по коридору отдела с кружкой чая в руках, стараясь не расплескать его на папки, прижатые к боку. Дежурные переглядывались, кто-то кивнул, кто-то улыбнулся – к молодой следовательнице уже привыкли. Месяц назад она вышла на стажировку, а неделю как её официально ввели в состав. Не на подхвате, не при деле – а в деле. Пусть и не главном.
Алиса была молода – слишком молода на фоне прокуренных, седых, усталых мужчин, уставших ещё лет десять назад. И всё же держалась ровно: не дерзила, не заискивала. Работала молча. Слушала. Писала. Запоминала. Умела думать.
Когда она вошла в кабинет старшего следователя майора юстиции Куликова Павла Андреевича, тот не сразу поднял глаза.
– Воронцова, проходи, садись, – сказал он, не отрываясь от бумаг. – Ты, вроде, дела по экономике просила?
– Да, хотела потренироваться на мелочи – налоги, липовые ИП…
– Будет тебе тренировка, – буркнул майор. – Только не совсем мелочь.
Он поднял глаза и бросил на край стола тонкую папку. На ней – штамп: "Архив. Нераскрыто". Красный, выцветший.
– Что это?
– Дело, от которого все открещиваются. Глухарь. Женщины, удушенные с интервалом в несколько месяцев. Было два случая. Сейчас – третий. Свежий.
Алиса взяла папку, открыла, пролистала: все коротко, сухо. Лапина Татьяна. Найдена мёртвой в подъезде. Следов нет. Улик – тоже. Всё, как и в предыдущих эпизодах.
– Ты хочешь учиться – вот тебе возможность. Полный доступ к делу. Только ты. Хочешь – начинай. Хочешь – отложи. Никто с тебя не спросит.
Алиса молчала. Смотрела на фотографии. На таблицы. На схему города. Внутри что-то щёлкнуло.
– Я возьмусь, – сказала она тихо. – Хочу попробовать.
Куликов посмотрел на неё пристальнее, чем обычно.
– Это не практика на бумаге. Это – по-настоящему. И человек, который это сделал… он не оставляет ни малейшего следа. Ни зацепок, ни случайностей. Словно призрак.
– А может, просто хорошо прячется.
– Возможно. Ладно, дело твоё. Только никому не трещи. Официально оно всё ещё под архивом. Будешь работать одна, но в пределах закона. Отчёты мне – каждые три дня.
Алиса кивнула. И когда вышла в коридор – задержалась у окна. Город за стеклом был всё тот же: синий от мороза, медленный, ленивый. Люди шли мимо друг друга, торопясь к своим утренним делам.
А где-то среди них – тот, кто смотрел в эти же окна. Кто жил рядом, дышал тем же воздухом.
Тот, кто душил.