Владимир Суворов – Тень Железного клыка (страница 2)
На подъезде к свалке, Дьяков заметил, небольшую стаю ворон в одном месте. Увидев трактор, они взлетели и тут же сели неподалеку на ржавые железные бочки, деревянные переломанные ящики, захлопали крыльями, закаркали, но улетать не спешили…
– Тьфу ты, – пробормотал Дьяков, – чего собрались-то, орёте с утра пораньше… – высказался он в кабине, будто те могли его слышать.
Проехав немного вглубь свалки, он заглушил двигатель, вылез из кабины, вытащил из кармана рукавицы, одел и пошёл вниз, к куче тряпья и мусора. Где только что копошились вороны. Воздух был колючим, пахло пеплом и чем-то сладковатым. Дьяков поморщился – свалка никогда не была в радость, ни летом, ни зимой.
Он подошёл ближе и остановился. Между мешками и обломками мебели лежало что-то странное. Сначала ему показалось что это туша собаки, замёрзшая, засыпанная снегом. Но в свете бледного рассвета он разглядел человеческую руку.
Дьяков замер. Внутри будто что-то оборвалось.
– Господи… – тихо выдохнул он и, отступив, перекрестился.
Рука была женская, тонкая, в запёкшейся грязи. Пальцы скрючены, будто в последнем движении.
Он обошёл вокруг. Это была не собака. Под небольшим слоем снега лежало человеческое тело. Рядом он увидел, из-под снега выступала голова, точнее часть лица, оно было в грязи и в снегу. Волосы на лице слиплись от инея.
– Матерь Божья… – У Дьякова перехватило дыхание и под ложечкой где-то глубоко нехорошо засосало. Он стоял и смотрел не зная, что делать. Он такое видел впервые. От страха его начало трясти. Но делать надо было что. Дьяков развернулся и быстро рванул к трактору. Через несколько секунд запустился двигатель, и гул трактора снова разнёсся над полем. Напуганные вороны взлетели.
Через полчаса на свалке уже стояли милицейская «Жигули» и темно-зеленый «бобик» Газ 69, с затянутым брезентом прицепом для перевозки трупов. Мороз окреп. Дьяков стоял в стороне, растирая руки и всё время повторял одно и то же:
– Я думал, собака… честное слово, думал, собака…
Сержант, молодой паренёк, глядел на него настороженно, как на человека, который сошел с ума.
Следователь Серов – мужчина лет сорока, в потёртой, кожаной милицейской шубе с теплым овчинным мехом внутри, с густыми бровями и усталым лицом, наклонившись над телом, разглядывал его ничего не трогая.
– Не понятно, мужчина или женщина… – проговорил он. – судя по телу оно недавно тут лежит. Несколько дней, может два, может три…
Поближе к телу подошёл криминалист, до этого снимавший общий вид свалки и то место, где найден был труп. Он начал фотографировать лежавший труп и все что находилось рядом.
Следователь поднялся и отошел.
Сержант, стоявший неподалеку негромко спросил:
– А волки могли?
– Волки сюда не доходят, – ответил следователь. – Слишком близко к людям.
Он обошёл находку по кругу и направился к Дьякову доставая блокнот.
– Тут пахнет горелым. Кто-то жёг мусор недавно? – Спросил он у тракториста, которого все еще трясло… толи от страха толи от холода.
– Неделю назад я мусор с фабрики возил и зажег. – негромко ответил тот
– Я понял.
На некоторое время следователь замолчал, глядя на тело, затем тихо сказал:
– Тут не волки, тут хуже… – и повернулся к сержанту. – В периметре метров на сто, пройдите, поищите, может следы какие… хотя… снег вчера прошел… но все равно поищите.
Сержант и два молодых милиционера тут же отправились исполнять приказ. Следователь некоторое время потом что-то писал в блокноте.
Дьяков все еще не знал, что ему делать, на автомате полез в карман вытащил папиросы и закурил, рука дрожала. Он чувствовал, что-то нехорошее – не просто смерть, не просто тело. Он чувствовал что-то большее, что-то страшное…
Когда следователь и остальные милиционеры уехали, и увезли страшную находку, оставив на снегу следы своих шин и пятно тёмной жидкости, похожей на воду, но пахнущей железом. Следом за ними быстро разгрузив мусор, уехал и перепуганный Дьяков на своем тракторе, вороны снова опустились на то место, где недавно они хотели полакомиться человечиной – но ничего не нашли. Их громкое карканье сразу разнеслось над свалкой, и они взлетели. Улетая, они уже знали, что ещё вернутся. И, возможно, не раз…