Виктор Айрон – Танат 4 (страница 90)

— В смысле?

В этот момент я рассматриваю свои ладони. Вернее, питательные присоски гидо. Столько новых возможностей, что я о них забыл. А ведь это наш шанс…

— Я сильно ослабну. Некогда будет восстановиться. Ты иди за Алар, а я прикрою.

— Ага, сейчас. Только вместе пойдём. Эти фигни у тебя работают?

В данном случае я говори про присоски на руках. Дим, после истории с грузинским блюдом, спокойно выпускает кислоту. Очерчиваю прямоугольник, раздаётся шипение и идёт дым.

Хорошо, углубляем ещё больше. Добавляем удары клинками. Лезвие от укол провалилось внутрь. Кислота прошла на сквозь и достигла плоть здания, что породило волну тошнотворнейшего смрада.

— Щит, — объясняю свои действия Даргулу. — Помогай.

Палачу Таната не надо объяснять дважды. Сначала вход идёт кислота, а потом лезвия, что отрастают на его ладонях по команде. Меньше минуты нам требуется на то, чтобы прорезать толстую кость насквозь. Затем мы хватаем за края вырезанный кусок и тянем на себя, разрывая соединительную ткань.

— Ну и вонь, — проявляет мой спутник человеческие эмоции, сморщив лицо.

— И не говори. Пошли.

— Я впереди, а ты за мной.

Со стороны спины Даргула показались щупальца, которыми он перехватывает импровизированный щит. Чуть пригнувшись, он покидает наш закуток и бежит в сторону развилки. Я не отстаю.

— Не отвлекаемся, Нико. Пробили заслон и вперёд. Нам нужен Лавис. И всё остальные.

— Принял.

— Тогда… Транс воина!!!

Эта команда мне понятна — слияние. Мы едины, и мы несём смерть и возмездие. За тот мёртвый мир из воспоминаний Олсио, сожженную землю над нашими головами, за население Тау-137, за священную рощу. Никакой пощады.

И мы также сражаемся за жизнь. За этот живой город, населяющих его разов, мутов. За другие регионы Таната, где погибают смельчаки и пытаются сбежать трусы. Мы сражаемся за них всех и за этот мир. Тот, кого мы ассоциируем со смертью, такой же, как и мы.

И Танат хочет жить. Поэтому мы оба, истинные вестники, ощущаем его поддержку. Мы несёмся на прорыв сквозь ряды врагов.

Иглы бьют по щиту. Мы быстрые, но и нам нужно время, чтобы разогнаться. Но последние метры до стены с прорезанными бойницами мы преодолеваем со скоростью экспресса. Зарычав, перехватываем с Даргулом наш щит плашмя и бьём его ребром, как тараном, в живую плоть.

Стена пробита, во всё стороны летят куски плоти и серой крови. Импровизированный щит, перерубив пополам пару стрелков, влетает внутрь. Следом идём мы, ощетинившись клинками, шипами и щупальцами. Время жатвы и резни. Рубящий удар по горизонтали сносит первому разу на пути полголовы. Удар ногой раскалывает костяную кирасу и вдавливает осколки в тело другого. Из рта перепуганного бойца льётся белесая кровь.

Щупальца, отросшие на теле Даргула, с бешеной скоростью наносят уколы сразу нескольким врагам. Те выглядят так, будто их расстреляли из пулемёта. Нам бы так уметь. Мы сами просто ломаем шею ещё одному противнику, а под нашими ногами дергаются перерубленные в районе поясницы стрелки. Не добиваем их. Эти и так уже трупы, а мы спешим.

Бежим вперёд. Дверная мембрана подчиняется мысленной команде. Сканируем всё эховолнами. За дверью два латника впереди и один сверху. Запрыгнул сверху на то здание, в котором убитые нами разы оборудовали стрелковую позицию.

Выйдем — нам ударят в спину. Потому мы, не сговариваясь рубим потолок под ногами бойца в доспехе. Тот проваливается в получившееся отверстия до пояса и застревает. Выбраться ему не суждено, так как следом мы наносим кучу уколов в стыки между защитных пластин.

Сверху раздаётся неутихающий крик боли. Его ещё и усиливает шлем в форме демонической башки. Без ног и с выпущенными кишками он нам не соперник. Подайте следующих.

Даргул просто прорубается сквозь стену. Атакует правого латника и сам весь перемазанный кровью и кусками мяса от живого строения. Серия колющих и рубящих ударов превращает доспех с разом внутри в дуршлаг.

Мы же просто выбегаем через дверь и берём на себя второго. Подкат, проскальзываем между ног, нанося клинком удар доспеху. С внутренней стороны тазобедренный сустав ничем не защищен. Защищённая костяной ногой броня отделяется от тела. Подъём, разворот и точный укол в основание черепа, где также нет защиты, ставят крест и на этом латнике.