Виктор Айрон – Танат 3 (страница 48)

Смотрю обычным зрением туда, куда она показала пальцем, а потом тоже начинаю неприлично ржать. Так, это явно нервное. Но не ржать, глядя на раковину того, что является местным унитазом, очень сложно.

— Ребят, у меня ощущение, что я не в клубе. Что не так? Ну непривычно выглядит, но это обычный сортир.

Мысленно утираю слезы смеха, делаю глубокий вдох и отвечаю на этот вопрос:

— Мы можем снова видеть цвета. Долгая история. Ты ведь вспомнил, что это такое?

Стрелок кивает:

— Да, вспомнил. Не скажу, что буду рад видеть местный бардак во всей красе. Так что тут не так?

— Ты точно понимаешь, что такое золото?

Тут наш эсквайр напряжённо кивает и с подозрением разглядывает нужник, верхнюю раковину которого он видит как половину раковины молюска, которая имеет для него серый оттенок, но сверкает. Наконец и до него доходит.

— Стоп, то есть они сделали его…

Тут и его скрутили приступы смеха. Да, не каждый день получается воочию лицезреть пресловутый золотой унитаз.

— На каком языке они говорят?

— Как это не странно, но на разных, Хауф. Этот язык понимают они все, Тэй понимает лишь Нико, а его не понимает никто.

Смотрю на хозяина этого дома, а он с какой-то лёгкой улыбкой рассматривает нас.

— Как интересно, Уриэль.

— Ой, да не зови ты меня этим именем. Сколько раз просил.

— Прости, друг. Когда волнуюсь, то забываю об этом. Трое разов, что вспомнили прошлое — это феномен.

— Скорее стечение обстоятельств, — вмешиваюсь в разговор. — Вестники, например, всегда вспоминали своё прошлое. Это тот изъян конструкции, за который из в итоге убрали в хранилище. Стрелка заставил вспомнить Даргул.

— То зелье, что он силой влил ему в рот после победы.

— Оно самое, чтоб ему в Мёртвой Пустоши жить.

Наëмник, сказав это, поправил поля у своей многострадальной шляпы.

— А мою новую оболочку Нико собрал без этих ограничителей.

— По правде говоря, у разов Даргула я нашёл ульм с этим веществом.

— Так вот почему мне такие кошмары снились. Видимо с дозой ты не заморачивался. Вбухал всё.

— Препарат, который восстанавливает память? — заинтересовался Хауфи. — Ходили слухи, что он есть у Даргула. Но доказательств не было. Знающие всегда были закрытой группой. Видимо его давали лишь избранным. Если у вас есть рецепт или данные по его составу…

Началось. И ведь это только первый разговор из многих, что мне придётся провести. Иначе у меня, без союзников, вернее соратников, никак не получится свершить задуманное. Надо чтобы все наконец-то собрались и прислушались. Сейчас я стал обладателем крупных ресурсов, но они шпиль остаётся здесь. Мне надо дальше, в Центр или Узел, как его ещё зовут. И спасение этого мира лишь шаг. Ведь я помню цель, которую ранее поставил — вернуться назад. У меня шансы есть, но вот остальные…

Будем и над этим работать.

— Народ, разы, муты, кто-то там ещё, а давайте наконец вернёмся к нашим грустным делам. Танат гибнет, его приговорили собственные создатели, но то, что от них осталось, нам и поможет.

Говорю громко, чётко выделяю интонацией слова. Параллельно с этим запускаю руку в отурыввшейся на броне димортула паз и в кульминационный момент моей речи достаю тускло светящийся шарик — кертул Трагаса.

— Это то, что осталось от одного из местных Творцов. Называется сия штука кертул. По названию надеюсь понятно, чем она отличается от обычного камня души?

О как все замерли. Вот он пример настоящей немой сцены. Зря я что-ли рассматривал роль фитара как прикрытие в большом мире. Думаю, что слово theatre не просто так созвучно с местным обозначением бродячего артиста. Этим тут какое-то время подрабатывают новички, у кого мозги соображают. Всем интересно, а что за пределами Таната? Вот так, на фрагментах неясных воспоминаний, и рождаются местные пьесы с прочими постановками.