Виктор Айрон – Танат 2 (страница 35)

Смотрю на тушу биоформы, а потом с помощью телепатического кимбара пытаюсь достучаться до её Хранителя. И у меня получилось, правда, на первый взгляд пользы мало. Там внутри реально был разум существа, напоминающий уже знакомый мне по димортулу. Знакомое ощущение от мысленного контакта, как от нашей первой встречи с живым доспехом. Или Хранителем в шпиле перерождения.

Отсутствие эмоций, а вернее, привычного мне аналога — вот что их всех объединяло. Теперь я понимаю, что у этих созданий, точнее, того, чем они были, чувства есть. Просто другие, так как у их изначальных тел была другая биохимия. У растений нет адреналина, норадреналина, кортизола и других веществ, что вызывают эустресс и дистресс. Не спрашивайте разницу, так как сказавший это не сам до конца понимает их значение.

Только существо меня не понимало. Мои команды открыть приёмных пазух для загрузки эотулов в буквальном смысле натыкались на стену отчуждения. Димон вдруг понял, что я общаюсь с существом, которое, вероятно, родом из его мира. То есть таким же, как он сам. Потому через меня вдруг обрушился целый ворох образов на разум этой живой фабрики. И это дало результат.

Как объяснить, что было дальше? Представьте, что вы общаетесь с неподкупным стражем. Тот никак не реагирует на ваши слова, не принимает аргументы и тупо говорит лишь о полученном приказе. И так по кругу, но вдруг рядом оказывается невзрачный бродяга, который подходит к служаке и начинает общаться по-свойски. Потому что они из одного населённого пункта и, вероятно, выросли на одной улице. Точнее, в данном случае на одной поляне. И потом бродяга походя так говорит служаке: да пропусти ты этого дурака, он свой и безобидный.

Короче говоря, мой новый кимбар, который мне внедрили с уколами, оказался подарком судьбы. У димортула была своя телепатическая рация, но она, похоже, работала на другой, назовём это так, частоте. Очевидно Творцы что-то подозревали, а потому таким образом ограничили общение и контакты между теми, кто стал их первыми слугами.

Пока те, кто в прошлой жизни были разумными растениями, общались между собой, пристройка блока матки ожила. В боковой стенке вдруг раскрылся паз, и оттуда выползло длинное чёрное щупальце с плоской нашлёпкой на конце. Отросток повернулся в мою сторону, а потом сделал взмах, будто подзывал меня. Мы не гордые, да и время утекает.

— У тебя получилось, Нико, — заметил Каракал. — Действуй быстрее. Времени у твоего кефла и душ внутри него осталось мало.

Подхожу ближе и протягиваю к щупальцу кефл. Тот вдруг сам собой открывается в центре и туда ныряет отросток, хватает первое кожаное яичко и исчезает в стене. Затем появляется снова и проделывает процедуру ещё пять раз. Только когда крайнее яичко исчезает внутри стены, позволяю себе выдохнуть и опустить руки. Всё, успели. Даже не думал, что меня такой мандраж бил.

Тяну руку к внутреннему пазу димортула, чтобы извлечь, положить внутрь камень с душей и сознанием Тэй, но замираю на месте. Нет, оставлять её здесь, на хранении, мы не будем. Я с самого начала, как в мои руки попал её эотул, подумал кое о чём. Сейчас понимаю, что это рискованно, меня могут убить на пути к цели, она многое узнаёт, но, мне кажется, правильным отнести её туда.

— Что-то не так, друг Нико? — уважительно спросил меня Дрис.

— Что? Да нормально всё. Жду, пока эти ребята наговорятся. Ну, ваш Хранитель и мой знакомый, — уточняю я и присаживаюсь у бока биоформы.

— Если что, то кефл можешь положить туда. Он умирает, а преобразователю нужна масса. Могу и я положить.

Интересно они биореактор называют. Притом Искатели его, как и я, называют преобразователем. Может, у представителей разных рас Таната прописан свой пакет сленга? Не уверен, что Творцы озаботились этим вопросом.

Передаю контейнер Дрису, и тот его уносит. Смотрю на прошлую оболочку Тэй и понимаю, что не знаю, как с ней поступить. Никто из уважения ко мне не трогал тело. Пусть это воистину пустая оболочка, но поместить её в реактор, мне кажется, кощунством, неуважением. Да, Танат, вот такие у меня странные убеждения. Ведь я и Трагаса с его возлюбленной и нерожденным ребёнком похоронил. Мне это показалось правильным, больной ты мир.