Виктор Айрон – Слик. Крутой и не герой. (страница 9)

– Сестра, прости, – захныкала мелочь, старательно протирая якобы заплаканные глазки. – Мне стало интересно, что здесь, и на меня напали чудища. Но этот лысый дядя гобо меня спас. Ой, а у него такой интересный узор на темечке. Красивый.

Ую-юй. Мелочь, язви тебя Духи, ты меня со всеми потрохами сдала. Я же тебя спас.

– Узор? Тут изгой, – закричалая Дрея, забрасывая сестрёнку рывком за спину и выставляя вперёд боксанг. Искривленное лезвие из обсидиановой смолы засветилось тусклым синим светом кси-энергии. Как и клинки других гоблинов. А у меня как назло гарпуна нет, чтобы наверх быстро забраться. Прыгают и бегают эти ребята не хуже меня. И до Даранги мы только завтра долетим. Столько я по этому грузовику, спасаясь от соплеменников, не пробегаю.

– Тишина! – вдруг раздался шепот. Вроде и тихо кто-то это произнёс, но столько силы было в этом звуке. Голос вождя или...

Обретая видимость, из-за спин воинов вышел гоблин в длинном плаще и с посохом в руках. Откинув капюшон на спину и сняв маску, шаман пронзил меня взглядом своих пылающих глаз. Потом он подошёл ближе и вдруг широко улыбнулся.

– Смотрите, какой неправильный гоблин. Все ростом в ксанг и боксанг, а этот. То ли три ксанга, то ли два боксанга, – сказал мужчина с синими волосами. Стариком его назвать язык не поворачивался.

Тут надо уточнить, что такое ксанг и боксанг. Это гоблинские мечи из обсидиановой смолы чуть отличающиеся по длине рукояти. У боксанга она длиннее. Лучше всего привести их размер в человеческих сантиметрах и метрах. Ими даже орки пользуются. У ксанга двенадцати сантиметровый клинок и восемь идёт на рукоять. Это оружие лазутчика и следопыта, удобное и управляемое.

Боксанг имеет такой-же длины клинок, но рукоять его имеет восемнадцать сантиметров. Скорее это короткое копьё или протазан с весьма интересной техникой применич, которая основана на различных хватах клинка. Это для охотников и защитников лагерей и деревень.

Исходя из этого, большинство гоблинов достигаю роста в половину человеческого метра. Во мне шестьдесят сантиметров. Не запутались? Если для ясности, то среди дылд я карлик, а среди своих сам как дылда.

– И одет интересно. Вроде из какого-то тряпья одёжку пошил, но при этом тебя еле разглядишь. Не думал, что Духи Предков удостоят меня чести встретиться со Скрывающимся на виду.

Шаман склонил голову, а я стоял с отвисшей челюстью. Хорошо маска лицо прикрывает. Так, а это что за почести? Он же давно должен был соплеменникам дать команду фас.

– Тот отщепенец, что работает на людей. Наёмник и душегуб, – услышал я перешептывались за спиной шамана. Тот только вздохнул, а потом выбросил руку с посохом назад. При этом этот мужик не глядя попал возмущенному охотнику по темечку. Силен.

– В гостях грубить нельзя. А мы у тут в гостях. Не наоборот.

– Но он меченый. А если бы он проклял Дису? – закричала возмущённая Дрея, откидывая капюшон и сдергивая платок с лица. Я невольно засмотрелся на неё: красивые черты лица, яркие глаза с необычным разрезом и длинные красные волосы заплетенные в тугую косу. Ну и красавица!

Шаман лишь вздохнул. Грустно мне улыбнувшись, он повернулся к Дрее:

– Внученька, напомни, когда я тебя последний раз порол за неуважение к старшим? – Дрея лишь потупила в смущении глаза. – Или ты видишь то, что видят Духи Предков? Они прямо говорят, что тот, кто спас твою сестру, не проклят. Лучше посмотри на того, кому они дали такую необычную судьбу.

Так, а это ещё что за разговоры? Я никакой не избранный. Простой душегуб, убивающий за хорошие деньги. Ну и работаю я не только на людей, но и на орков, дваров. И отдельно на мадам Лину. Тут совсем особый случай.

Шаман снова посмотрел на меня:

– Ты гостей долго заставляешь стоять, мальчик?

– Эм, – смущаюсь я, вспоминая, как отец и мать встречали гостей, пришедших издалека. Давно это было. – Садитесь, уважаемый.

Шаман просто присел на корточки и поманил меня пальцем. Когда я наклонился к нему, то вдруг услышал лёгкий свист и в глазах потемнело. Этот гад коротким движением засветил мне своим посохом в лоб. Ловушка?

– И не стой у гостя над душой. Так делают, когда судят. Сам садись напротив.