Вел Павлов – Последний реанорец. Том III (страница 59)

Как бы то ни было, но два перстня тешили моё эго, а было оно размером с динозавра. Особенно магический, ведь на воинский я насмотрелся уже достаточно.

Отменная и мастерская работа ювелиров и артефакторов Плеяды. Символ — «IV», что выделялся на фоне золота. Чуть выше цифры красовался всего один драгоценный ярко-красный гиацинт наивысшей огранки, означающий принадлежность к молнии, внутри которого слабо пульсировали три жилы.

Магистр третьей степени магии молнии. Дворянин. Граф. Старший витязь с первым спектром духа. Или уже ратай? Я думаю, пусть покамест так и останется. Меньше знают, крепче спят.

Осталось дождаться еще перстень столпа и будет комплект.

Что ж, я уже не тот убитый и задушенный тщедушный сброд, что очнулся в подворотне на третьем кольце Царицына. А ведь прошло чуть больше двух месяцев. Пройден немалый путь, вот только сдаётся мне, что потенциал моего нового тела скоро начнет стагнацию и сильно замедлится. Импульс эфира в этой тушке сделал всё, что мог. Далее понадобится только усердный труд. В таком случае будем соответствовать.

В гостиную Решетниковых я заходил до невозможности вальяжной и ленивой походкой, само собой со своей фирменной кривой и отчужденной ухмылкой. Причем одет я был подобающе. Тактические штаны, что были даже не мои, а Решетникова и футболка, которая была на пару размеров больше, тоже жандарма. А Сергей Петрович был мужик в теле.

— Дарина Алексеевна, моё почтение, — вежливо я улыбнулся хозяйке имения. — Прошу простить за мой неподобающий вид, слишком торопился.

Женщина изобразила слабую ухмылку, так как уже привыкла к моим закидонам, да и думаю, муж ей всё объяснил. Хозяйка уже было открыла рот, чтобы что-то произнести, но её опередил тот самый Андрей, хоть сам Осокин и наблюдал за всем со слабой ухмылкой:

— Что-то не заметно, чтобы ты торопился… — фыркнул раздраженно тот.

Решетникова почти мгновенно опалила его сердитым взглядом, но я поспешил вмешаться. Да и незачем этой добродетельной и беременной женщине слушать будущие склоки.

— Дарина Алексеевна, мои глубочайшие извинения. Я, конечно, понимаю, что вы здесь хозяйка, но не могли бы вы оставить меня наедине с этими… людьми. Поверьте, разговор долго не продлится, — попросил я её, пропуская мимо ушей выпад этого хмыря.

Надо же, так он еще и магистр второй степени и… всего лишь младший ветеран. Весьма неплохо… для слабака. Ему примерно лет двадцать пять-двадцать шесть. К тому же вынужден был признать, что у нас угадывались явные сходства. Каштановый цвет волос, карие глаза, одинаковая форма лица. Всё досталось от папаши.

— Как тебе будет угодно, Захар, — кивнула согласно девушка. — Если что, я всегда рядом.

И бросив очередной равнодушный взгляд на Осокиных, та размеренным шагом покинула гостиную и предел заранее раскинутого полога тишины. Стоило ей скрыться, как я без какого-либо стеснения со всего маху усадил свою задницу на диван, подхватил со стола чашку с ароматным чаем и в провокационном жесте забросил ноги на небольшой столик.

Надеюсь, Решетников меня простит.

— Слушаю… — сухо произнес я со слабым ехидством. — Весь во внимании.

— А ты не хочешь поприветствовать своего отца как следует? — процедил отрывисто Андрей, пока его папаша любопытным и изучающим взглядом осматривал меня с ног до головы. — Или ты этому не обучен? — едко осведомился княжич.

Бездна, да сейчас кто-то лопнет от ярости. Держи себя в руках. Тоже мне дворянин. Или он настолько рад нашей встрече? Этот Андрей ведет себя так, словно я ему яйца каблуком отдавил.

— Во-первых, ты прав, я ведь с третьего кольца, какие там могут быть манеры? Сплошь одно быдло! Во-вторых, я столп империи и ко мне обращаться только на «вы» и в уважительной форме. В-третьих, я не вижу здесь своего отца. Даже так называемых родственников. Так что уволь меня от своих истерик, — усмехнулся я, но на смену веселью тотчас пришла реанорская жесткость. — Зачем пришли?!

— Уже считаешь себя важной шишкой?! Да ты!..

— Хватит, Андрей, — вдруг раздался спокойный голос Осокина, который пронзил его холодным взглядом. — Видимо, я зря тебя взял. Либо замолчи, либо пойди, проветрись.