Вел Павлов – Последний реанорец. Том III (страница 4)
Слишком много алого цвета, прям глаза режет, хотя какое-никакое, но подспорье. А если вспомнить того ратая, которого рассекло мгновенно, то мне уже хочется повторить тот трюк.
Ох, Бездна. Надеюсь, в моём мире более не будет каких-либо неожиданностей, потому как неизвестно, сколько мне придется разбираться со всем этим бардаком. В людской магии нет ничего сложного, и мне хватит одного взгляда и нескольких часов тренировок, чтобы обуздать и привыкнуть к ней. В Мерраввине было лишь одно ограничение. Человеческое колдовство прогрессирует вместе со своим владельцем и его телом. И скорее всего, подобное практикуется и на Земле, а тело у меня теперь человеческое.
На этом мои реанорские философствования и размышления были бесцеремонно прерваны. Уже в следующий миг я ощутил, как тело стало подавать признаки пробуждения и раздельное сознание, слава Бездне, вернулось в норму, слившись воедино.
Уже хорошо, значит, сумасшествие мне не грозит. Хотя безумцам навроде меня оно не страшно.
Стоило разлепить глаза, как первое, что смог увидеть — это светлый потолок неизвестного помещения, чуткий слух тотчас зацепился за различные голоса, звуки и шорохи, и нос тут же уловил различные запахи, которые в основном были целебного происхождения.
Лазарет? Лечебница? Надеюсь, я еще в полисе.
Рука почти сразу потянулась к карману, где хранился корень смерти, вот только щупать было нечего. На мне была совсем другая одежда.
Вот же дрянь! Надеюсь, мою экипировку утащили ветераны. Она же не дешевая вдобавок, но главное корень!
А стоило повернуть голову вправо от себя, как пришлось наблюдать за довольным и жизнерадостным лицом спасенного уникума. Который сидя на деревянном стуле, не сводил с меня заинтересованного взгляда, в то время как с учтивым видом за его спиной маячил силуэт его живой регаццы, которая то и дело косилась в мою сторону.
Разрази меня трижды Бездна. Какого хрена ты еще не свалил по своим царственным делам? Кыш отсюда! Ты ведь внук императора!
— Привет! — вдруг широко и с каким-то бледноватым видом улыбнулся мне Романов. — А мы вот с Мариной тебя ждали…
Трепещи Ракуима! Дьявол дёрнул их спасти. Твою мать, и во что я опять вляпался? Всё-таки правду говорят люди — утро добрым не бывает.
Глава 2. Романов, назревающие беды и неизвестность…
— Привет! — вдруг широко и с каким-то бледноватым видом улыбнулся мне Романов. — А мы вот с Мариной тебя ждали…
Трепещи Ракуима! Дьявол дёрнул их спасти. Твою мать, и во что я опять вляпался? Всё-таки правду говорят люди — утро добрым не бывает.
Парню было двадцать-двадцать два года от силы. Высокий рост, мускулисто сложен, тёмные глаза, черные волосы, лёгкая щетина и аристократичный вид. Типичный Романов. Фото императора и других личностей из их династии я видел в паутине, он во многом напоминает главу государства. И взгляд невольно ухватился за его руку. Младший витязь, второй спектр и магистр третьей степени, вот только камень был какого-то льдистого цвета. Похоже, нечто связанное с холодом или льдом.
В Мерраввине мне доводилось убивать подобных.
Но был еще и третий перстень, на мизинце, напрочь отличающийся от золотого и серебряного. Он был выполнен из тёмного драгоценного металла, с выгравированными инициалами. По слухам его можно было снять с пальца только после смерти и, наверное, этот был самым важным из всех, ведь он причислял тебя к тем, кого считали даже боярские рода и всё дворянское общество своеобразной элитой. Перстень столпа империи, так называемых уникумов. Тем, кому смогла подчиниться и сила духа, и сила магии. Но даже среди уникумов были те, кто отличался от других. Так называемые литые маги. Такие были намного сильнее обычных одарённых.
Поглоти меня Бездна, а я ведь теперь один из них! Ладно, не будем пока истерить.
А вот регацца была старше него. Лет тридцать на вид, светлые волосы, симпатичное личико с чуть вздёрнутым носиком, строгий взгляд, но вкупе с болезненным видом и бледнотой, вся её напускная суровость сходила на нет. Так она еще и младший ратай с третьим спектром. Солидно. Не только поверенная, но и неплохой телохранитель. Правда, в пятне её сила была никудышной.