Вел Павлов – Последний реанорец. Том II (страница 10)
Начальник Плеяды открыл было рот, чтобы что-то сказать, но того перебил громкий голос князя и очередные подоспевшие гости:
— Господа и дамы! Разрешите представить наших сегодняшних гостей из столицы, которые прибыли сюда, чтобы лицезреть бои нашего аренария, что делает нам не малую честь, — и тот со слащавой и угодливой улыбкой указал на двух прелестных княжон и мужчину. — Боярышня Потёмкина, боярышня Трубецкая и капитан третьего тайного отдела господин Решетников. Прошу любить и жаловать!
— Не стоит так нас превозносить, ваше сиятельство, — с легкой улыбкой поприветствовала всех Потёмкина, а вслед за ней и двое оставшихся. — Как вы и сказали мы гости и давайте лучше понаблюдаем за тем, для чего сюда и прибыли…
— Вы полностью правы, княжна, — кивнул резво Грановский, указывая рукой к застеклённой ложе, а после обернулся к остальным. — Дамы и господа, всех прошу к зрительским местам. Ставки, развлечения, споры и оживлённые диспуты только приветствуются! И не забывайте внимательно приглядываться к участникам. Вдруг вам повезет и кто-то из них укрепит ваш род…
— А этот ветеран неплох…
— Как и тот вартал…
— Поддерживаю! Он хорош! К тому же еще и молод…
— Плевать на них! До витязей им далеко…
— Тому витязю уже под тридцать! Ему только в садовники ко мне идти…
— Руки прочь…
И весь поднявшийся дворянский гвалт, гомон, споры и те самые диспуты, о которых говорил Грановский, прервал остервенелый и пылкий голос диктора-ведущего:
— Святые угодники, что мы видим?! Дамы и господа, кто бы мог подумать, что первая смерть произойдет именно среди не огранённых?! С ПОЧИНОМ! Надеюсь, ваше сиятельство и ваше благородие видит это?!
И все как по щелчку пальцев обратили свои заинтересованные взоры на самую крайнюю арену.
— Надо же, действительно смерть, — хмыкнул озадачено Ежов, а после залихватски и в гусарской манере поправил усы и хлопнул в ладони. — Мужественные господа и прекрасные дамы, это знак! — обратился тот с широкой улыбкой ко всем. — Предлагаю сделать игру! После каждой смерти в той или иной категории, делаем ставки в этой же категории на следующих двух бойцов, как вам?
— Предлагаешь обратить внимание на не огранённых? Там ведь сплошной сброд… — скептически и с долей презрения вопросил Аскарханов.
— А почему бы и нет? — просто с запредельно счастливой улыбкой поддержал Ежова Тулаев. — Я только за! Нужно ведь как-то развлекаться…
А следом за ним заговорил тот, от кого меньше всего этого ждали. Слово взял государев жандарм:
— Знаете, по воле службы, я мало отдыхаю, но предложение Дмитрия Александровича мне пришлось по душе. Позволите присоединиться? — блеснул тот азартно глазами, расстёгивая пару верхних пуговиц на форме третьего отдела.
И лишь две девушки из всех присутствующих обратили своё внимание на такое кардинальное изменение извечно отстраненного характера Решетникова.
— В таком деле мы можем вас поддержать, — раздался бархатистый голос Ветвицкого и невысокий мужчина выпорхнул из толпы заинтересованных дворян.
— Уговорили! — фыркнул скептически Аскарханов.
— Так и быть, посрамлю своё достоинство князя, если не присоединись к вашему веселью… — с улыбкой изрёк Грановский, делая несколько шагов к образовавшей группе. — Я в игре.
А следом за ним последовала стая заинтересованных лиц из знати, и все как один воззрились на двух не огранённых, которые перебросившись парой фраз, запрыгнули на арену.
«Давай, Зеантар, не подведи, это твой шанс», — взмолился в душе Устинов, стоя рядом с Тулаевым и не сводя взгляда с насмешливого и даже хамоватого лица Лазарева.
— Распорядитель, — раздался громкий и приказной тон Грановского. — Кто они?
По мановению руки рядом с князем образовался человек в черно-бордовом одеянии и внимательным взглядом на несколько секунд углубился в планшет, ловко орудуя пальцами на сенсорном экране.
— Ваше сиятельство, имя молодого человека Захар Лазарев, восемнадцать лет. Имя воителя постарше Григорий Левицкий, тридцать лет, — отчитался тотчас взволновано распорядитель. — Оба не ограненные и оба с третьего кольца.
— Восемнадцать лет? — фыркнул насмешливо Аскарханов, не скрывая своего презрения. — Самоубийца. Легкая схватка. Пятьдесят тысяч рублей на Левицкого.