Вел Павлов – Последний реанорец. Том II (страница 1)
Я — Зеантар Ар-Ир Ор'Реанон. Убийца, мститель, кто-то даже называл Линчевателем и Жнецом Бездны. Но по своей натуре я искупитель, носитель Высшей речи и последний в своем роде реанорец.
Я убивал, уничтожал, истреблял, испепелял и стирал с лица Мерраввина целые города и народы. Во имя мести и искупления.
Но не зря любят философствовать замшелые пеньки из расы людей, что один в поле не воин.
Так случилось и со мной…
Но та, кому я посвящен с самого рождения, которой я был должен за грехи собственного народа, не осталась равнодушна к моим стараниям…
(второй том)
1.1 — разрезание на два тома.
Глава 1. Сны и в преддверии аренария…
Реанорцам не снятся сны. Точнее снятся, но крайне редко. И так уж выходит, что в большинстве своих случаев с ними прибывают только кошмары и призраки прошлого. В глубине души я понимал, что это он — тот самый редкий сон и осознавал, что произошедшее это только моя вина. Просто сорвался. И не был этому рад. Ведь я вспомнил. Вспомнил, что хотел навсегда забыть. И сейчас всё было как наяву, и нынешний я, стою за плечом себя прошлого. Неотёсанного юнца недавно вступившего в корпус Высшей Речи.
Тот самый проклятый и ветхий домишка, где-то на окраине вечно пасмурных и дождливых земель Реанора. Именно там мы договорились когда-то встретиться. И уже вижу их. Залитые кровью силуэты. Силуэты тех, кого я не смог спасти. Не успел. Отца, матери и сестры. Самых драгоценных для меня людей.
А над еще тёплыми телами уже склонилось несколько человеческих охотников, как падальщики и коршуны, нависшие над своими жертвами.
Рот открывается и закрывается в немом крике. Страшная буря эмоций просто переполняет от отчаяния и боли, но их прерывает гоготливый смех пожирателей плоти.
И вместо крика боли из горла вырываются гортанные приказные вопли
Дожди Реанора… Подчинитесь моей воле… Связать всё живое…
Всего на долю мгновения всё застыло. Каждая капля и звук. А затем сотни дождевых капель вновь ожили, преобразившись в живые водянистые лианы, и полностью сковали всю эту человеческую мерзость. Но стоило приблизиться чуть ближе, и увидеть всё то, во что превратились мои родные, как позывы боли и отчаяния возвратились. И дрожащими губами, склонившись над окровавленным телом сестры и тем, что осталось от родителей, глотая горькие слёзы и сквозь собственный бессильный вой и хрипы, я шепчу и повторяю те самые слова как мантру. Слова, которым обучают каждого реанорца с рождения:
— Аре кате ла тийз нор ам эс фэр… Аре кате ла тийз нор ам эс фэр… Аре кате ла тийз нор ам эс фэр…
Но не помогает…
А затем молитва превращается в отчаянные вопли ненависти, всепоглощающей злобы и безумного отвращения ко всем тем, кто повинен в этой резне:
Воды и потоки Реанора… Истребите всё живое…
И по мановению мысли, реанорский эфир подобно послушному псу, от пары десятков связанных тел оставляет лишь кровавые ошмётки. Ошметки поганого мусора и человеческого отребья.
— Аре кате ла тийз нор ам эс фэр… никчемные ублюдки…
Не помню, сколько раз я произносил эту молитву. Сотню? Тысячу? Может десять тысяч раз? Миллион? Но делал это всегда. Над каждым испепеленным городом, над каждым истреблённым народом, над каждой горящей крепостью и королевским замком. Всюду, где только мог найти хоть крупицу плоти или волосинки реанорца.
И так повторялось день за днем. Месяц за месяцем. Год за годом. И будет продолжаться до тех пор, пока не сдохнут все, кто попробовал хоть каплю крови сына и дочери Реанора на вкус.
Умрут все до единого! ВСЕ!!!
— Аре кате ла тийз нор ам эс фэр…
— Аре кате ла тийз нор ам эс фэр…
— Аре кате ла тийз нор ам эс фэр…