Вел Павлов – Последний реанорец. Том I (страница 5)

— Не знаю, мать, не считал… я лишь пытался смыть позор со своей расы… и отомстить… я не достоин твоей награды… ведь я не справился…

— Нет-нет-нет, мой дорогой, теперь я для тебя просто Бездна, — очаровательным тоном прошептала та. — Ты, моя гордость… ты уничтожал города в мою честь. Ты вырезал миллионы. Не зря тебя прозвали Жнецом Бездны, это замечательное прозвище. Но ты не фанатик, который рьяно и безумно верит и исполняет всё, что ему прикажешь. Ты чётко осознавал, что ты делал и для чего ты это совершал. Ты тщательно всё обдумал. Так или иначе, не зря говорят, что один в поле не воин. Рано или поздно, это должно было случиться. И обладателю Высшей речи также не выстоять в одиночку против целого мира. Но, даже погибнув, ты ушел с высокоподнятой головой и посвятил те жертвы в мою честь. Тех, кто до одури верит в моих соперников на большой арене. Знал бы ты, как их это разозлило, видел бы ты, как я упивалась их гневом и отчаянием, — Бездна совсем не прикрывала своей безумной радости в голосе. — И так уж вышло, что я смогла договориться со своей давней… подругой… Теперь мне принадлежит не только твоё сердце и ум, но и твоя… душа.

— Великая мать… вы?.. — от удивления я не сдержался и нагло перебил её.

— Как я просила ко мне обращаться? — чуть строго спросила она с улыбкой в голосе.

— Прошу меня простить… Бездна, вы выкупили меня у самой… Смерти? Это ведь… немыслимо…

— О, хоть она и была против, однако пару лет спустя эта старая карга заломила огромную стоимость за твою душу, но ты стоишь своей цены… Ведь отныне ты… Жнец Бездны! — с любовью и лаской произнесла она, подступая ко мне. — Так уж вышло, что у нас с тобой не так много времени, мой милый Зеантар, — добавила с жалостью та. — Поэтому я дарую тебе свою награду.

Силуэт Бездны приблизился ко мне совсем близко, своими нежными пальчиками она мимолётно провела по моему подбородку, волосам, щеке и склонилась туда, где должно было находиться моё лицо, а если точнее мой лоб.

В следующий миг она сделала то, чего в своей жизни никто не удостаивался из Реанора. Даже дуайены. Подобную честь могли получить лишь в давно забытые времена.

Я получил поцелуй Бездны.

Практически сразу после этого акта матери, сознание стало затуманиваться, и напоследок я снова услышал её заботливый шепот:

— Проживи достойную жизнь в новом мире и не разочаруй меня… Ведь я всегда с тобой, мой Жнец Бездны, мой милый реанорец. Оставлю для тебя один небольшой презент напоследок…

Стоп! Что?! Какую еще достойную Жизнь?!

Сознание моё вновь угасло, но в этот раз обошлось без ярких вспышек взрывов. Случилось всё так, будто я уснул и долго пробыл в густой тьме, забыв обо всем.

Я даже понятия не имел, сколько времени прошло на самом деле, но так продолжалось до тех пор, пока кто-то с вопиющей бесцеремонностью не стал трясти меня за плечо и я не услышал обеспокоенный ругнувшийся женский голос:

— Эй, парень, ты жив? Очнись же ты, наконец! Да чтоб тебя!..

Но самое удивительно было другое, прямо сейчас я мог дать не только голову, но и всё тело на отсечение, что в момент прикосновения, сердце выбило свой первый такт. Ведь до той поры оно не билось…

Глава 2. Жизнь, спасительница и мегера…

— Эй, парень, ты жив? Очнись же ты, наконец! Да чтоб тебя!.. — не унимался голос.

Стоило сердцу пробить такт, второй, третий, как обеспокоенный голос моментально выдохнул с облегчением:

— Наконец-то! Фух… Слава богу. А ты здорово меня напугал! Тебе повезло, что меня раньше отпустили с ночной смены. Как ты себя чувствуешь?

Говорить я не мог, лишь издал однократный хрип, словно что-то или кто-то сдавливал мне горло, а голова болела так, как будто лошадь её лягнула. Чувство уж знакомое, было пару раз в детстве по глупой шалости. Хм, а почему её говор так резанул по мозгам и ушам? Эта женщина мне помогла? Реанимировала?

После пары секунд молчания и выжидания, я смог открыть глаза и первое что увидел, было расплывчатое лицо молодой девушки, а также звездное небо. Была ночь. А еще болело и саднило всё тело, как будто меня избивали. Возможно, даже ногами. Ощущения тоже знакомые, но очень неприятные. Отец во время моего обучения никогда не давал спуску и был в меру жесток и непоколебим.