Вел Павлов – Эпоха Опустошителя. Том X (страница 18)
— Вскоре это изменится! — горделиво заключил Агдейн.
Ну всё, сукин сын! Ты сам нарвался.
Выпутавшись из хитросплетения рук Сианы и Кайсы, я медленно у всех на глазах пошел в сторону иерихонцев и остановившись перед ним в пяти-шести метрах, обратил свой взор на будущего главу Алого Возмездия.
— Ты прав, Агдейн, — громко заговорил я, расплываясь в кривой усмешке. — Я бывший смертник, простолюдин и безродный бродяга. Да, я помню, как три года назад ты мог забрать мою жизнь. Помню, как твоя стопа упиралась мне в грудь, а сам я захлёбывался кровью, как без пяти секунд мертвец, — и будто в назидание, ладонью дважды коснулся своей груди. — А еще я помню, какая на самом деле никчемная архаика у будущего главы Алого Возмездия, ведь Сарианская Ведьма даже не заметила столь жалкий язык знатных. Тогда на Западном Пределе я выжил лишь благодаря чуду, а ты выжил благодаря влиянию своего отца. Так кто из нас стал выглядеть хуже? Я, который полагался на свою тогдашнюю силу и на самого себя? Или же ты, который полагался на силу и власть окружающих? Если не ошибаюсь, то один лейтенант Ксанта тогда стоял против судьи Наказующих, генерала Иерихона и правителя Аделлума. Ты вновь полностью прав, Агдейн… Силы тогда были и вправду равны.
Глаза иерихонца вспыхнули гневом, но заливистый смех со стороны Восточного пантеона на корню прервал все споры.
— Один-один, Агдейн! — громко хохотнул Блуждающий-по-Трупам. — Мне кажется, бродяга тебя уел.
— Как по мне, что один, что другой — оба никчемны! — вклинилась в разговор Кассандра, но её взор был направлен только на меня. — Однако если на одного мне пока плевать, то на второго вовсе нет. Надеюсь, ты готов к смерти, Ранкар Хаззак?
— Танцующая-на-Крови говорит о никчемности? — усмехнулся колко я, обнажая зубы. — Если никчемен я, то каким может предстать твой брат? Напомнить, что случилось на спаррингах?
Взгляд Танцующей-на-Крови разом переменился на кровожадный, а смех Хвейза стал на порядок громче. Вот только в следующую секунду он затих, потому как внезапно зазвучал до боли знакомый баритон. Баритон, который поверг всех в трепет.
Заговорил никто иной, как хранитель Земли и обращался он прямо сейчас к тому, кто руководил регистрацией.
— Не хочу вмешиваться в споры молодых и дела Вечного Ристалища, но Ректор Аннак, вам не кажется, что нам стоит продолжить?
В большом зале за секунду образовалась гробовая тишина, а всё внимание окружающих сместилось на Лазарева.
— Прошу меня простить, чтимый хранитель, — с толикой волнения прокряхтел Матиас. — Вы полностью правы, — а затем он дважды хлопнул в ладони и по-простецки выдал. — Агдейн, Ранкар, Хвейз, Кассандра, уймитесь. Если таковым будет веление Небес, то рано или поздно свои споры вы проясните на Великой Сотне.
В ответ я лишь утвердительно кивнул и на глазах у присутствующих вернулся к стану Аххеского пантеона. Вот только каковым было моё удивление, когда я увидел на лице у Салазара и Баламута довольные усмешки. Причем не менее удовлетворенными являлись и выходцы дома Иан.
— Вижу, Илай был прав на твой счет, Ранкар, — тихо рассмеялся Салазар, одобрительно мне кивая. — Ты совсем не прост. Поставил иерихонскую выскочку на место. Так держать!
— Агдейн давно напрашивается на трёпку, — угрожающе буркнул Илай. — Пусть только попадётся мне на Великой Сотне! Разукрашу так, что мамаша родная не узнает.
— Хороший настрой, брат.
Смех Салазара стал чуть громче и тот дважды хлопнул Баламута по плечу.
На том перепалка и завершилась, а мои руки вновь оказались в плену Кайсы и Сианы. Имена продолжали звучать, но лично для себя я вычленял самые важные и нужные. Ведь в скором времени судьба может свести нас с ними.
— Старейший орден Алое Возмездие прошу явить себя!
— Агдейн!
……
— Старейший орден Кара Небес…
……
— Старейший орден Забытые Пески…
…….
— Старейший орден Несущие Бурю…
……
Когда с Иерихоном было покончено, Аннак приступил к независимым силам Альбарры и я стал прислушиваться более тщательно. Среди них имелись те, кто мне нужен.
— Небесный град. Семья Кровавой Луны прошу явить себя!