Вел Павлов – Эпоха Опустошителя. Том VIII (страница 96)
— Ранкар открылся нам по нашей же вине и уже дважды спасал нас, поэтому я буду последним ублюдком, если не внесу свою лепту, — загадочно отозвался Август, а после слегка вытянул вперед обе руки. — Об этом знали только мать, отец и учитель. Теперь еще будете знать вы.
Вначале на правой ладони у Эйсона вспыхнул сгусток ветра, далее на левой он воссоздал пламя, а затем между ними образовалась субстанция тёмно-зеленого цвета.
Чтоб мне провалиться! Так вот почему голод реагировал на него не так, как на остальных. Да это же…
— Пятая Династия! — зашелся в кашле озадаченный до глубины души Аванон и с расширившимися глазами уставился на смущенного товарища. — Да ты же трёхстихийник! Поток магии Смерти, Ветра и Огня! Неужели именно поэтому Огненная Комета взял тебя в ученики? Да ты же уникум!
— Не такой уж я и уникум, Баламут, — угрюмо отозвался парень. — До меня существовал еще один. Четыреста лет назад.
— Погоди, — вдруг удивился Аванон, выпучив глаза. — Только не говори мне, что…
Так вот как оно как получается. Вот почему он смог тогда подмять многое под себя.
— Лиярт Август, — догадался я, после затянувшегося молчания. — Он тоже был трёхстихийником, не так ли?
— Да, ты прав, — удрученно кивнул Эйсон. — Однако сейчас я более чем уверен, что он способен оперировать только стихией Смерти. То, что он сотворил в прошлом невозможно простить. Его необходимо уничтожить.
— Постой, не гони лошадей, — осек Августа Илай. — Каким образом нам поможет твоя стихия Смерти?
— Придётся постараться, — улыбнулся смущенно Дубль, покосившись на меня и Аванона. — Но так или иначе всё будет зависеть от способностей и удачи Ранкара. Если он сможет вновь укрыть нас своей техникой и провести внутрь армии, то у нас появится крохотный шанс на успех.
Что ж, таиться теперь и вправду нет смысла. Отныне всё поставлено на карту.
— Говори, Эйсон, я внимательно тебя слушаю…
Мёртвая коллизия.
Два часа спустя…
На многие сотни метров от ветхих руин, которые некогда представляли из себя прекрасную твердыню дома Август, разносились только три странных звука — ни на миг непрекращающийся тихий шелест, раскатистый хриплый смех и постоянный гул пространственного разлома, что распростёрся до самих небес.
Раскинувшиеся на далёкие километры развалины и ранее принадлежали мёртвым, но за последние полгода, по зову Короля Нежити, сюда стеклось огромное количество тварей. Большая часть чудовищ находилась в спячке, но некоторые бодрствовали практически постоянно. Непрекращающийся шелест принадлежал именно слоняющимся по округе монстрам. Так или иначе, но бывшая твердыня доминирующего дома Август превратилась в настоящую обитель мёртвых. Тут властвовала только смерть.
— Еще немного, — хрипло посмеивался высокий тощий силуэт, укутанный в потрёпанную мантию и продолжая прохаживаться вдоль разлома. — Скоро всё изменится. Очень скоро. Триста девяносто два года ожидания вскоре завершаться.
На несколько десятков секунд образовалась тишина, которая сопровождалась мерзким шелестом, а затем вновь раздался хриплый протяжный и предвкушающий хохот.
— Начну с неумех за вратами, после наступит черед доминирующих домов, а закончу всё Ксантом. А что с крысками? — вдруг сам у себя осведомился Король Нежити, оглядывая полчища топчущихся на месте мертвецов и глядя куда-то в сторону. — Да. Мышки… Мышки-крыски. Мышки пробрались, но не спешат ко мне. Зверушки врать не будут. Неужели думают, что умнее меня? Нет-нет… Совсем нет.
Очередная волна хохота и шелеста пронеслась над неровными рядами разнообразной нежити, а в глазницах у Лиярта Августа внезапно пробудились искры доселе невиданной ярости.
— Да-да! Есть еще крыска. Главная крыска! Крыска, что обокрала меня. Та, что сбежала два года назад. Я вдоволь с ней развлекусь. Главное потерпеть. Еще немного. Совсем чуть-чуть. Совсем…
Вот только довести свою путаную речь до конца король мёртвых не смог. На миг ему почудилось, что всё в радиусе полукилометра попало под влияние утреннего рассвета. За долю секунды постоянный мерзкий шелест окружающей нежити преобразился в недовольный рык и проследовав за вниманием орды, древняя тварь возвела глаза к небу, которое окрасилось в цвета пламени, а вся округа пришла в неистовое движение из-за образовавшегося землетрясения.