Вел Павлов – Эпоха Опустошителя. Том VIII (страница 41)

В одном Илай оказался прав. Созвездия действительно порой выставляли своих личных кандидатов, но зачастую набирали их из числа родного себе дома. Однако Сиана решила разворошить весь осиный улей и подлить масла в огонь. Сама по себе Неугасаемая очень влиятельная и видная фигурой, а её власть простиралась гораздо дальше, чем власть Кайсы, но на стороне горгоны стоял закон. Всё-таки она назвала моё имя первой.

Одна могущественная разумная против другой. Официальный закон Альбарры против негласного правила. Как итог Ранкар Хаззак из побочной ветви великого дома Ксант отныне будет представлять на Великой Сотне… сразу двух покровителей.

Абсурд? Полнейший абсурд! Но деваться отныне мне некуда. Буду сражаться за двух сраных интриганок, которые откровенно недолюбливали друг друга. Лишь Сущее ведает, что получится по итогу. Однако в одном нужно отдать должное Ианам. Всё, что случилось на спаррингах осталось в узком кругу сплетен. То, что некогда бывший смертник будет представлять двух великосветских благородных знало ограниченное количество лиц и информация не распространялась за дозволенные рамки.

Событий и вправду образовалось много. Многочисленная знать по-прежнему мусолила ту самую злополучную тему и спарринги. Кайса и Сиана до сих пор выясняли отношения после случившегося. Но видит Ярвир, если бы хоть кто-то из них вздумал подойти ко мне, то отправился в пешее приключение по самым сокровенным закоулкам Вечного Ристалища. На мою радость, ни одна из девиц так и не рискнула предъявить хоть какие-то недовольства.

— Ты не празднуешь? Почему?

Мягкий женский голос заставил невольно нахмуриться и повернувшись назад я встретился взглядом с Серинити.

— Ты не в больничной койке, — не остался я в долгу, отворачиваясь от горгоны и вновь опираясь на перила балкона. — Почему?

— А я уж думала, что твоя тётя шутила, — весело усмехнулась девица и сделав несколько шагов вперед, остановилась правее от меня. — Она сказала, что ты очень язвительный и замкнутый человек.

— Она и вправду пошутила, — отозвался я, пожимая беззаботно плечами. — Я в стократ хуже. Однако сомневаюсь, что ты прибыла сюда, чтобы обсудить мои моральные качества. Зачем пришла?

— Спасибо, — мягко изрекла горгона, уважительно склонив голову. — Спасибо, что вмешался, воспитанник Изувера.

— Не юли, — отмахнулся вяло я. — Ты не так слаба, как многие думают. Иначе Никта не назвала бы твоё имя для участия на Великой Сотне. Кассиану серьёзно повезло. Был уговор, и ты его придерживалась до конца. Просто тебе попался идиот, а не спарринг-партнёр.

— Я проиграла ему, — лукаво усмехнулась девица, озорно блеснув глазами.

— Ну да, — поморщился насмешливо я. — «Проиграла»… Теперь это так называется.

— Так или иначе, но спасибо тебе, воспитанник Изувера, — вновь повторила горгона, когда пауза затянулась, а я более чем явно стал намекать, что беседа окончена.

— Меня ты поблагодарила раньше, — невозмутимо отметил я, не отводя глаз от небесного свода. — Лучше благодари мою тётку.

— Имания Несмертная сказала, чтобы я отблагодарила тебя… — не осталась в долгу девица.

Вот же холера! Тётка в своём репертуаре.

— Со слов Илая ваша наместница оказалась весьма щедрой личностью, — выдохнул сухо я, намекая на затворничество её народа и на великодушный жест Никты. — Подобного достаточно.

— Да. Мне доложили о приглашении, — улыбнулась чуть шире горгона. — Когда ждать тебя с визитом? Для гостей у нас особый приём.

Особый приём? Звучит подозрительно.

— Сомневаюсь, что когда-нибудь у вас побываю, — честно признался я, пожимая плечами. — Дел невпроворот!

На миг образовалась гнетущая тишина, а брови собеседницы медленно поползи на лоб.

— Так просто отказываешься от посещения нашей твердыни? — изумилась горгона. — Ты вообще в курсе, что многие голубокровные спят и видят, чтобы попасть в Танебрис?

— Мне откровенно наплевать на мнение окружающих, Серинити, — спокойно изрёк я и, оторвав глаза от звездного небосвода, посмотрел на девушку, на которой вместо доспехов сегодня красовалось вечернее платье зеленого цвета, но выделялись не одеяния, а её губы с помадой изумрудного оттенка. — Глубоко наплевать…