Вел Павлов – Эпоха Опустошителя. Том IV (страница 87)
Напасть Орисар решился со спины. Первым шагом вероятнее всего будет яркая вспышка в виде отвлекающего манёвра, затем скоростная комета в виде альва окажется в опасной близости, следом с неба обрушится тот самый молот света и заключительным этапом пойдут клинки.
Наверное, с такой подготовкой он мог убить львиную долю участников, но, увы, в мою смену подобное не прокатывало, потому как все движения соперника благодаря неистовству и протесту я предвидел наперёд, да и альв совершил большую глупость, когда решил прикончить меня в ближнем бою.
— Ошибка… — сухо изрёк я. — Большая ошибка…
Единственное, что ему удалось провернуть, так это использовать отвлекающий манёвр и замахнуться молотом. Когда тот переместился вплотную ко мне, то тотчас по колено провалился во тьму и попросту замер, а вместе с ним застопорился и весь его арсенал.
Защита альва затрещала по швам из-за напора смертельных лоскутов мрака, которые подобно змеям пожирали защиту и его самого. С начала боя я так и не сдвинулся с места, когда же лоскуты добрались до альвийской плоти из-за спины донёсся наполненный болью крик, а изо рта у меня вырвался тяжелый и протяжный выдох.
С каких это пор я стал сентиментальным? Неужели слова Алейфа так подействовали? Зарёкся ведь совершать добрые дела.
— Ты знаешь, что надо сделать, чтобы выжить, — устало пробормотал я. — Даю одну секунду…
— НИ ЗА ЧТО!!! — рявкнул яростно альв продолжая вопить от боли, прожигая мой затылок разъярённым взором. — ЧТОБЫ Я И АХХЕСУ, ДА ЛУЧШЕ…
— Глупец, — кратко шепнул я. — Время вышло…
Что именно хотел сказать Орисар я так и не узнал, потому как подняв над головой Гамму я резко опустил её вниз, но перед этим глаза сами отыскали Алейфа и с мрачным видом я разочаровано покачал головой. Над головой альва в мгновение ока материализовался молниеобразный протазан и когда серповидное лезвие коснулось камня арены, из-за спины раздался мерзкий звук разрываемой плоти, хруст костей и нечленораздельные хрипы. Секунду же погодя в нос ударила смердящая вонь палёной альвийской плоти, и над четвёртой ареной вновь воцарилась тишина.
«
— Идиотами не питаюсь, — безрадостно декларировал я, оборачиваясь вокруг своей оси и шагая обратно. — Да и нет желания…
Труп альва остался стоять там, где и замер в начале. Правда, теперь через всё его тело проходила черная искра, которая через правое бедро уходила глубоко в землю, а светлый доспех был обильно залит свежей кровью. До последнего момента слух улавливал лишь шипение испаряющейся крови, но в самом конце в спину внезапно ударил малость обескураженный голос Ингрид:
— Бой окончен! Победа за Ранкаром из доминирующего дома Хаззак…
В комнате участника я оказался секунд через десять и проходя мимо печального Алейфа изо рта вырвалось старое предостережение:
— Я говорил, но теперь сам убедился во всём, старик. Я давал шанс не только ему, но и остальным, но им ни во что не сдалась жалость от того, кого они презирают. Она им противна. Она им омерзительна. Так пусть всё остаётся по-прежнему. По крайней мере, так малость полегче.
— Для кого именно полегче, чтимый Ранкар? — поджав губы, грустно поинтересовался проводник.
— Для меня…
Северный пантеон.
Ванфея. Правящий центр верховного клана Ванахейм.
Зона благородных.
Несколько секунд спустя…
Однако не все разделяли мрачность момента, потому как в общей ложе зоны благородных уже на протяжении нескольких секунд звучал радостный и малость садистский девичий смех. Вот только пока наследница великого дома Ксант находилась вне себя от счастья, многие северные благородные прожигали взором спину аххеса, а некоторые не сводили глаз с ужасающего изваяния в виде убитого альва, который повис на смертоносном шесте в виде копья молнии.
— Ну так что, Ульрика? Глахаут? — продолжая маниакально смеяться вопросила Кайса, с каким-то обожанием глядя на четвёртое ристалище. — Кому теперь необходимо завещание⁈..
Глава 21
Неуемная жажда крови…
Несколько мгновений над общей ложей по-прежнему звучал издевательский смех Нефрита Ксанта, но ни один из главных наследников не повёл бровью на столь провокационное поведение дочери Данакта. Все свои эмоции они держали при себе и хаотично анализировали увиденное.