Вел Павлов – Эпоха Опустошителя. Том IV (страница 40)

Стоп. Мне послышалось?

Погоди-ка, красотка, что еще за разоритель?

«Ч-что?.. Разоритель? – выныривая из задумчивости, растеряно пробормотала Альяна, будто услышала это слово впервые. — Ты… о чем?»

Лишь по одному голосу становилось понятно, что та над чем-то хаотично соображает или же силится нечто понять.

« Да… Точно! Я… я что-то припоминаю! — невольно зажмурившись, взбудораженно выпалила она. — У них имелось много имен. Разорители. Истребители. Разрушители. Так их все называли. Их было пятеро. Пятеро разорителей. Пятеро носителей рун. По одному на каждую. Пятеро правителей пятой династии. Могущественные воины, которые с нашей помощью стали новой ступенью в эволюции. Я… я еще что-то должна вспомнить! От меня ускользает нечто очень важное… – взволновано стала шептать спата, продолжая жмуриться ещё сильнее, словно её одолевала вселенская боль».

Тише, малышка. Расслабься. Всё в порядке, — успокаивающе изрёк я, когда понял, что ей становится поистине больно и мучительно. — Не насилуй себя. Всему своё время. Ты и без того молодец. Плевать на прошлое. Плевать, что тогда случилось. Ты моя драгоценная напарница и подруга. Сейчас для меня важно лишь это.

' Да… Ты прав, — облегченно выдохнула та, робко улыбаясь, но спазмы агонии по-прежнему испещряли призрачное личико девушки. — Спасибо тебе, Ранкар. Мы с тобой как два неполноценных существа. Не можем идти дальше без поддержки друг друга.

В чем-то ты права, — хмыкнул с задором я. — Возможно, нас и вправду свела сама судьба.

Однако голос голубокровного в небе не затихал ни на миг. Частично информация была получена еще вчера, но чем дольше он говорил, тем быстрее подходил к сути первого этапа. Впрочем, на миг замолкнув, аристократ обвёл бесчисленную уйму собравшихся, а затем перешел к главному:

— На территории Асгарда нет никаких правил. Надеюсь, все понимают, о чем идёт речь. Традиции Севера вам известны. Выживет сильнейший, хитрейший и самый приспособленный. Дважды подумайте, прежде чем переступить через пространственный разлом. В дальнейшем не будет места слабости. Лишь сила рассудит правого. Там, — указал тот глазами в портал, — вы только враги. А тут можете быть кем угодно. Можете сбиваться в стаи. Можете действовать в одиночку. Можете охотиться друг на друга, но назад с запретных территорий на эту площадь смогут вернуться только сто двадцать восемь разумных. Затем эти счастливчики будут поделены на две группы. И победители каждой группы станут теми, кто попадёт в рейтинг Неукротимых. И займут в нём, соответственно, девятьсот девяносто девятое и тысячное место.

— Будь проклято Инферно! Мне сейчас послышалось? — ругнулся внезапно тифлинг. — Тысячное и девятьсот девяносто девятое? Они издеваются над всеми, что ли?

— Вы многого не понимаете, чтимый Рамас, — вдруг раздался позади голос Алейфа, который пожаловал под наш барьер пару минут назад. — Попасть в рейтинг для молодого поколения очень и очень сложно. Это одна из причин почему планка возраста в нём столь высока. Можно сказать, что для юных господ — такое практически невыполнимо, потому как отбор проводится один раз в три года. Для остальных разумных, которые хотят угодить в элиту пантеона, есть лишь два пути: заслужить данное место за какой-либо значимый вклад на Севере, либо отобрать его силой на официальном поединке у того, кто уже находится в нём.

— Так было испокон веков, — печально заметил бывший серафим, а после тихо добавил. — «Там, где замерзают надежды — Север создаст новую реальность».

— Вы полностью правы, — с неким изумлением учтиво проговорил сопровождающий, а затем кратко поклонился падшему. — Я рад, что подобный вам знает, как звучит кредо Северного пантеона. Очень давно не слышал его из уст чужака.

— Так уж вышло, — пожал плечами Тэйн. — Я долго служил Небесному Граду, — но следом на его лице всего на мельчайшую долю секунды промелькнула горечь и злоба, будто он вспомнил то, чего не следовало вспоминать. — А еще я долго убивал врагов моего народа… Возможно, слишком долго.

Занятно. Весьма занятно. Наш крылатый не перестаёт удивлять. Хотя кто бы сомневался, что за свои шестьдесят семь лет тот успел хлебнуть дерьма. Впрочем, боюсь, тут дело не только в убийствах. Есть что-то еще.