Вел Павлов – Эпоха Опустошителя. Том IV (страница 102)
Костёр, значит, и пламя.
В чертог участника пришлось возвращаться рывком и судя по напряженным и выжидающим взглядам парней и проводника те что-то желали услышать.
— Я в норме. Всё в порядке. Убивать никого не собираюсь, — махнул им слабо рукой, присаживаясь в первое попавшееся кресло. — Спасибо, что вошли в положение.
— Чтоб меня чумные сильфы драли! — выдохнул облегченно Рамас, приземляя свой зад в кресло по соседству. — Я уж думал не переживу. Ты здорово всех напугал.
— И часто у вас такое бывает, юный лорд? — осведомился со всей серьёзностью Глиан. Впервые на моей памяти тот не улыбался и не пытался перевести всё в шутку. — Почему меня об этом никто не уведомил?
— Не бери в голову, Натан, — выдохнул устало я. — С этим всё равно ничего не поделаешь. Если хочешь, то донеси обо всём Имании. Она так или иначе в курсе.
— Жестокая, но славная победа, — усмехнулся воодушевляюще падший, мягко хлопнув меня по плечу и тем самым отвлекая внимание на себя. — Возможно, такова твоя судьба.
Чего? Судьба? Да в гробу я всё это видал!
— О чем ты? — не понял его я.
— После такого боя публика до сих пор не оклемалась, — спокойно ответил Тэйн. — А если не пришли в себя они, то это уже что-то значит. Они не понимают, как к тебе теперь относиться. Ранее ты для них был врагом, но теперь стал кем-то большим. Ты поверг высокородную знать.
— Уважаемый Тэйн прав, чтимый Ранкар, — кивнул утвердительно Алейф, а затем на его губах образовалась загадочная ухмылка. — Именно об этом я и говорил вам. Ранее вас ненавидели, презирали и желали смерти. Теперь вас ненавидят и презирают еще больше, но после данного поединка ко всем этим пунктам прибавилось… уважение.
От такого умозаключения хотелось рассмеяться, но единственное, что удалось сделать это слегка обнажить зубы в подобии улыбки.
— Видимо вы кое-чего не поняли, — отрицательно покачал я головой. — Мне плевать на весь тот сброд, который собрался на центральной площади. Внимание публики никоим образом мне не сдалось. Их любовь стоит дешевле, чем любовь самой дешевой портовой потаскухи, поэтому чихать я хотел на такое уважение. Меня волнуют сейчас те, кто стоит над ними. Если вы не заметили, то пару минут назад я сделал калекой голубокровного.
— Соглашусь с тем, что многим такой исход не по душе, но вы победили честно, — ободрительно произнес проводник. — Валькирии дали вам своё слово и не позволят вмешаться голубокровным. Служители имеют огромное влияние на Севере. По крайней мере, в открытую никто из голубокровных не посмеет вас тронуть.
После речи Алейфа вновь захотелось рассмеяться. Громко и заливисто.
Мириада сраных бед! Валькирии дали слово⁈ Да оно гроша ломаного не стоит. Неужели старый хрыч не понимает, что за всё через что я сейчас прохожу, нужно сказать спасибо Арнлейв?
— Думаю, сейчас вам следует немного отдохнуть, чтимый Ранкар, — проговорил дружелюбно сопровождающий, неторопливо подходя к краю барьера и всматриваясь куда-то в верхние ложи. — Ваш следующий бой не за горами.
Старик оказался донельзя правым, потому как стоило прикрыть веки, и до ушей донесся голос диктора:
— Первое Ристалище…
Зона благородных.
Общая ложа.
Тишина. Непередаваемая и гробовая тишина. Само собой, это если не считать звука крошащегося щебня, который падал под ноги Кендрину. Ведь та самая груда щебня несколько секунд назад являлась мраморными перилами.
Тем не менее Кайсу и её веселый смех это совсем не останавливало. Девушка упивалась каждой секундой образовавшейся атмосферы эйфории.
— А ведь это забавно, вы не находите? — обратилась та разом ко всем голубокровным с лукавой усмешкой. — Без пяти минут мертвец чудом одолел голубокровную знать. Да и похороны не удались, не так ли, Глахаут? — колко заметила та. — Стой! Погоди! — вдруг с наигранным удивлением прошептала та, а после пальцем указала на проекцию и следующего возможного противника Ранкара. — Наверное, твой брат устроит ему похороны⁈ Ты говорил об этом? — и будто насмешек было мало, дочь Данакта с испугом расширила глаза. — Уж он точно справится с приблудой из аххеса!