Вел Павлов – Эпоха Опустошителя. Том I (страница 2)

Во время смеха я не заметил, как переместился на последний этаж исследовательского центра. На крышу лезть бесполезно — смерть. В окна аналогично — смерть. Снаружи их слишком много. Остаётся принять бой в тесном пространстве.

Для меня идеальней места и быть не может, а значит…

Пришлось затормозить, и выбив ногой на всей скорости ближайшую дверь, я вломился в первую попавшуюся комнату. Мысли присутствовали разные. Но умирать… умирать как собаке не хотелось. Просто желал уйти красиво и с достоинством.

— Конец, да? — усмехнулся весело я, оглядываясь по сторонам, попутно с этим примечая узкий холл, который и выводил из комнаты.

Видимо, тут всё и закончится.

— Приплыли. Всем покинуть судно.

От перенапряжения я попросту привалился у стены и стал ждать свору гончих собак, попутно с этим собирая силы воедино и готовясь обратиться к запретным резервам для финальной схватки.

В руках сейчас находилось только три вещи: файл профессора археологии, странный артефакт, который так жаждал глава синдиката и пистолет с тремя транквилизаторами.

— Не густо… — оценил я, откидываясь на стену и с интересом оглядывая реликвию.

Ожидал увидеть нечто занятное и интригующее, но глазам предстал какой-то хлам. «Это» не тянуло даже на музейный экспонат.

— Барахло…

Прямо сейчас я держал в руках оружие. Точнее то, что от него осталось. Всего-навсего обломок эфеса фалькаты с десятисантиметровым осколком проржавевшего клинка.

— Обычная груда металлолома…

Тело вдруг застыло, а затылок засаднил от пульсирующей мигрени.

Название этому состоянию образовалось само. Порой организм протестовал против воли хозяина и под напором накатывающей резкой боли заставлял незамедлительно действовать во время опасности. Очередная странность сознания наряду с неконтролируемыми эмоциями, которая преследовала с рождения. За тринадцать лет в синдикате он спасал мою шкуру множество раз.

Протест пробудился так же внезапно, как и всегда, а такое означало только одно.

Подступающая опасность… Явились-таки…

— Ирззу распутницу мне в жены! Да вы издеваетесь… — раздосадовано обронил я, живо вскакивая на ноги и оборачиваясь в сторону крошечного окна. — Они… конченные. Даже такое сюда притащили… Еще бы миномёт захватили!

Пронзительный треск бьющегося стекла и звук трёх ударяющихся о пол снарядов ни с чем не спутать, но могу поклясться жизнью, что перед этим слух уловил несколько глухих выстрелов из ручного гранатомета. Инстинкты обострились до максимального значения, а все мышцы сжались до возможного предела.

Артефакт последовал за пояс, руки действовали со скоростью ветра и вцепились в край деревянного стола, словно в спасательный круг.

А далее прозвучал взрыв…

Невозможно передать словами, что чувствует человек, когда в нескольких метрах от него детонируют гранаты. Дребезжащий звон в ушах и головокружение являлись меньшими из зол, но следом пришла нестерпимая боль по всему телу. Множественные осколки повредили руки с ногами, засели в районе груди, живота и позвоночника, а от комнаты исследователей остались только воспоминания.

Багровая жижа застлала лицо и глаза, крови подо мной становилось всё больше. Впрочем, как ни странно, даже после такого урона организм всё еще подчинялся владельцу. Тут следовало помянуть своё наследие, о котором всегда твердил Бетал, но легче от этого не стало. Будучи частично контуженным, протест вновь ощутил чужеродное приближение. Раздались залпы и в комнату влетели гранаты, которые начали распылять дым и нервно-паралитический газ, а затем остатки дверей выбили в бесцеремонной манере.

Троица силуэтов. Правая ладонь на отработанных рефлексах выхватила пистолет и трижды нажала на спусковой крючок. Продвинуться дальше, чем на метр вглубь комнаты те не смогли и повалились на пол. Левая же рука потянулась к груде металлолома за поясом.

— ВСЕМ СТОЯТЬ! — раздался знакомый рёв. — НЕ РИСКУЙТЕ ПОНАПРАСНУ! ОН ЖИВ! ДАЙТЕ ГАЗУ ПОДЕЙСТВОВАТЬ! Не изменяешь себе, Пустой? Никого не убил, да? — рассмеялась заливисто устранительница, крича через стену. — Снова транквилизаторы? Всё такой же монстр и лицемер. За тобой вечно приходилось подчищать.