Тимур Машуков – Я не люблю убивать. Часть 2 (страница 66)

— Ничего странного. Запомни: наша сила и удача — во внезапных, непредсказуемых ударах. Бей всегда первым и не думай о последствиях. Это третье нерушимое правило.

Игорь чесал живот. Лаофрик подарил моему парню новеньких кожаный доспех. Курточка была не в размер, доставляла неудобства.

— Шеф, скажи честно… ведь у тебя нет никакого плана? — вопрошал оруженосец.

Да уж! Оказывается дело вовсе в неудобном доспехе. Игорь не доверял мне, сомневался во мне.

— Всё у нас через жопу! — злился Игорь. — Бабу какую-то в лесу нашли, Драгуша ты убил, будто рот не давал ему открыть. Леофрик предлагал замок захватить, так ты отказался. А теперь говоришь, что нужно его штурмовать.

Парень пребывает в неведенье. Не видит он полотно целиком. Потому и возникают вопросы.

— Равновесие, друг мой, — тихо сказал я.

— Ну и? — недоверчиво смотрел на меня оруженосец.

— Моя цель от рождения — хранить равновесие. Я не позволяю вампирам бесчинствовать на планете людей. Сохраняю баланс добра и зла. Но я и людям не даю истребить вампиров. Таков закон природы. В джунглях живут не только травоядные, но хищнику найдётся место…

— Ну какие джунгли, шеф? Что ты вообще говоришь? — возмущался Игорь.

Это называется — болезнь роста. Гардом его назвали, а опыта совсем нет. И знаний нет. Только иллюзорное мнение, мол, Гриша не понимает, что делает.

— Я тебе предложил начать ночной штурм? — всё так же спокойно разъяснял я.

— Предложил…

— Но разве я говорил о замке Малум?

Игорь округлил от удивления глаза.

— Я подразумевал замок барона Эмилио, который издревле носит красивое название Танитулипа. Я бывал там однажды. И я знаком с Эмилио. С тех пор он стал ещё паршивей… Эмилио — самый жадны и алчный их всех баронов, живущих в безлюдие… Но вернёмся к равновесию, друг мой.

Игорь водил глазами. Из распахнутых окон большой залы, где мы только что пировали, слышался дикий хохот, визг и похабные шутки, грозящие перерасти в сексуальную революцию. Высшие вампиры никогда не отличались нравственностью и терпимостью. Они трахались без разбора. Толстый пацан с телячьей кровью на щеках — мог оказаться сыном кого угодно из сегодняшних гостей торжества. Незаконнорожденные дети были неотъемлемой отрыжкой свободной любви.

— Ты, Игорь, решил, что Григорий Вершинский действует спонтанно. Хорошо… Ты уверен, что у меня нет чёткого плана. Ну ладно… Но хочу тебе признаться, что ты совершенно прав, но только по одной причине. Потому что в схватке с тёмными магами думать линейно категорически запрещается. Маги существа чувствительные и весьма сообразительные. Они вечно строят ловушки и плетут паучьи сети, чтобы пленить и сожрать жертву… Вот ты говоришь, замок Малум…

Игорь яростно замотал головой. Потому что он ничего не знал о вампирских замках — и о Малуме вообще не заикался.

— Все замки, — приоткрыл я секретный занавес другу, — построены исключительно в местах силы. То есть в том месте, где магическая энергия буквально бурлит в воздухе, скрывается в земле и прячется в камнях. Вампиры не только пьют кровь, вампиры черпают магию, чтобы просто существовать. Магия нужна им как людям воздух. Почему все московские и не только московские кровососы регулярно посещают безлюдие? Правильно, друг мой, именно по этой причине. А для чего тёмному магу захватывать и контролировать замки вампиров?

— Они тоже питаются магической энергией. На то они и маги, — резонно заметил Игорь.

— Не совсем так. Вернее, совсем не так, — победоносно сообщил я. — В мире людей концентрация магической энергии позволяет в разы быстрее заряжать артефакты. Но в мире людей живут охотники: такие как я и Бенце Вайда — да простит меня убиенный друг…. Мир людей, это место нашей прописки, наша гавань. И мы, охотники очень въедливо следим за поглощением энергии. А в безлюдие хоть и медленно, но можно заряжать самые чудовищные артефакты. И вот что я думаю, друг мой…

Игорь с нетерпением ждал развязки; смотрел на меня как щенок на мячик. Жуть как люблю такие моменты!

Я как мудрый учитель взял паузу, чтобы насладиться моментом истины… ну или выкроить десяток драгоценных секунд, чтобы чётче сформулировать свою мысль, которая, между прочим, только что пришла в мою гениальную голову.